Старая добрая война

Неизвестно еще, что хуже. Вот тогда тебя к Алине и близко не подпустят, и отец три шкуры сдерет, если, конечно, не загремишь на зону. Это тоже можно устроить.

— Я не буду встречаться с Алиной. Как бы ни настаивал отец, меня около нее не будет.

— Верное решение, тем более что я по-любому не дал бы тебе испортить ее жизнь. Сейчас ты в диктофон телефона подтвердишь, что имел при себе героин…

— Кокаин, — машинально уточнил Эдуард.

— Еще лучше, кокаин. Расскажешь, что твои родители и родители Алины в сговоре и хотят поженить вас вопреки желанию девушки, для чего применяют не только родительское влияние, но угрозы и прямое давление на несовершеннолетнюю девочку и на тебя.

Ты же не желаешь участвовать в этой авантюре и обещаешь не подходить к Алине. Понятно, что эту запись к делу не пришьешь, но, появившись в Интернете, она вызовет большой резонанс. Представляешь, как обрадуется твой отец, господин Ухватов с женой, твои однокурсники, когда увидят это видео и услышат твое признание. Это будет похуже протокола и следствия.

— Может, обойдемся без этого?

— Нет, Эдя, не обойдемся. Либо так, либо в училище.

— Хорошо, — согласился Рудин. — Но где гарантия, что я выполню свое обещание, а вы нет?

— Послушай, чмырь ты болотный, это у вас обещание пустой звук, мы же слово держим.

— Ладно, все равно у меня нет выхода.

— Конечно нет. Вернее, выход есть, и не один, но все они ведут в одну сторону, сторону больших проблем для тебя.

— Давай закончим с этим!

Середин включил диктофон и кивнул:

— Говори, Эдя, по порядку. Начни с того, что ты сегодня, в субботу, 12 апреля, имел при себе два пакетика кокаина, чтобы… и далее по теме.

Рудин сказал все, что требовалось, и, закончив монолог, спросил:

— Все? Я могу уехать?

— Можешь. Одно предупреждение. Господин Ухватов сегодня должен вывезти, наверное, уже вывез семью в загородный дом в Ромашкино. Так вот тебя там не должно быть, равно как и вообще рядом с Алиной.

Это понятно?

— А теперь проваливай, недоносок!

Роман повернулся к Шрамко:

— Шрам! Мы обо всем договорились, освободи проезд.

— И ты не разрешишь мне на прощание «приласкать» эту гниду?

— Достаточно того, что ты уже сделал.

— Да? Ладно, как скажешь, — вздохнул Шрамко и сдал «девятку» назад.

Рудин хотел поднять пакетик, но Середин потребовал:

— Сам захотел толкануть? Или попробовать? — усмехнулся Эдуард.