Старая добрая война

За холмом на восточной окраине деревни, или, по-военному, высота 167,4, занял позиции взвод самоходных артиллерийских установок «Акация» в количестве трех штук. Прямо в огородах южной части деревни разместился минометный взвод полковых минометов ПМ-120, а в километре от Гурной, в четырех километрах от шестого блокпоста ВСУ, окопалась отдельная добровольческая рота «Буг». Не доверяла хунта своим военным. Опасалась и перехода подразделений, отдельных военнослужащих на сторону ополченцев, и оставления позиций дезертирами, и массового бегства в случае внезапного наступления вооруженных сил Новороссии.

Вот и окопалась в роще рота карателей, выполняющая функции заградительного отряда, о чем, правда, официально никто не распространялся, но это было очевидно и без всяких официальных разъяснений.

На юге у ополчения тяжелых орудий не было, не считая батареи «Град», приданной отдельному батальону самообороны «Крым», от которого выходили подразделения на блокпосты ополчения.

Ожидалось подкрепление, и оно подошло бы, если бы не переговоры в Минске и не объявленное перемирие.

Командование Луганской армией остановило подход самоходных установок и танков к передовым позициям, более того, отвело их на установленное в Минске расстояние в глубь территории.

Попридержали батарею «Град» до ответных действий Киева. Но украинцы не двинулись с места, по крайней мере в этом районе. Следовательно, и БМ-21 ополчения остались на месте.

Украинцы не отвели технику, но под давлением государств, инициаторов Минских переговоров, согласились на создание некой буферной зоны, или линии разграничения.

Эта линия имела ширину в пятьсот метров, с севера она отходила от позиций украинцев на сто пятьдесят метров, с юга — от позиций ополченцев — на пятьдесят метров. Всего семьсот метров разделяли два главных блокпоста — шестой механизированной бригады и третьего батальона «Крым».

Линию сопротивления определили, буферную зону создали, активные боевые действия противоборствующие стороны пока не вели, но и не упускали момента ужалить друг друга.

Все ж у большинства ополченцев погибли или целые семьи, или кто-то из близких. Прощать их гибель карателям и нацистам, к которым в равной степени они относили и нацгвардию, и добровольческие батальоны, и армейские части и подразделения, не собирались, несмотря ни на какие переговоры и договоренности. Приказ о прекращении огня выполнялся. Дисциплина была поставлена на должном уровне, но очень хрупкой была эта тишина.