Старая добрая война

— Я бы в это посольство не письмо, а крылатую ракету послал бы, с огромным приветом от сепаратистов.

— Не сомневаюсь, но у нас нет «Искандеров», — улыбнулся Середин.

— А плохо, не помешали бы.

— Все, Леня, успокойся и встречай свой ужин.

— Можно? — показалось в проеме двери лицо повара.

— Ставь кастрюли, Дурдыев, и иди, зайдешь через полчаса, заберешь. И чтобы кухня блестела, понял?

— Обижаешь, офицер. Когда у меня была грязь?

— Так ты уйдешь или помочь?

— Кушайте на здоровье.

Туркмен поставил посуду на стол и вышел из КНП.

— Ну, чего ты к нему привязался? — спросил Середин заместителя. — Нормальный мужик, рассудительный, спокойный, и не забывай, он мог бы сидеть с семьей в тылу и делать на продажу чебуреки, а Оман пошел в ополчение.

— Да он не обиделся.

— В общем, Леня, так, вернется за посудой, извинишься!

— Я все сказал, приятного аппетита!

Середин подошел к амбразуре, поднял бинокль.

Командно-наблюдательный пункт вынесен на левую сторону дороги, потому что отсюда весь пост украинцев и их позиций был на виду.

На украинской стороне все было спокойно. Такой же, как Дурдыев, повар мыл котел, на выносном посту у моста — солдат, наверняка еще один наблюдатель следит за позициями ополченцев из основного здания.

Он перевел бинокль на деревню Гурная. В ближайших огородах позиции минометного взвода, четыре ПМ-120, а их расчеты в домах — в деревне осталось много жителей, скорее всего, их просто не выпускали из селения, для прикрытия. Справа — высота 167,4, по виду обычный холм, заросший кустарником, за ним взвод «Акаций». Эти САУ периодически били по Горцевску, могли в любое время ударить и по посту. Пока не стреляли, но кто знает, не ударят ли этой ночью?

Оценив обстановку, Середин прошел к солдатской кровати, прилег.

Когда повар пришел за посудой, Леонид извинился перед ним.

— Э-э, товарищ старший лейтенант, я не в обиде, — сказал туркмен. — Мое дело какое — кушать готовить, кормить солдат, а на вас большая ответственность. Но если надо, то Дурдыев будет драться вместе со всеми.

— Хорошо, Оман, ступай!

— Спокойной вам ночи, товарищи офицеры.

Наступила ночь.