Старая добрая война

Естественно, после такого он не мог оставаться в Вооруженных силах.

— Нет, капитан, его будут судить за антиправительственную пропаганду и посягательство на суверенитет страны. И то, что он пользовался служебным положением, только отягощает вину.

— Короче, отправят парня в тюрьму, так?

— Это решит военный трибунал.

— А если, господин майор, и другие офицеры начнут вести себя так же, как Вахно? Их вы тоже будете судить?

— И куда это может завести?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что воевать, руководить подразделениями будет некому, недовольство проявил не только Вахно, телеканалы показывают, сколько офицеров и солдат выражают протест.

— Интересная позиция. Ты тоже считаешь, что должны были дать Донбассу свободу выбора, оставаться в составе Украины, на неприемлемых для государства условиях, или объявить независимость, с дальнейшим отходом к России?

— Нет, господин майор, я так не считаю. Я считаю, что можно было обойтись без войны, в целях сохранения Донбасса. Но… раз война началась, то я, как офицер, пока еще офицер, присягавший на верность Украине, буду выполнять приказы вышестоящего командования, не обсуждая их.

— Вот это правильно, капитан. То, что ты готов защищать интересы государства. Но вот проявлять своеволие, считая это своим правом, не советую, учти на будущее.

— Добре. Кроме снайперов, о чем еще говорили с сепаратистом?

— Да, в принципе, ни о чем, так…

Шрамко прекрасно понимал, что Кучеренко легко может узнать о том, что он учился вместе с Серединым, а фамилию начальника поста уже наверняка знал, на то он и офицер службы безопасности, поэтому решил играть в открытую, дабы потом не усложнять себе жизнь.

— Вспомнили, как учились с ним в Переславском училище.

На лице Кучеренко отразилось удивление, и сложно было определить, наигранное или настоящее:

— Ты учился вместе с начальником блокпоста сепаратистов?

— Так точно. В одной роте. А затем в одной роте мы командовали взводами на Кавказе. Однажды капитан Середин, я говорю о начальнике вражеского блокпоста, тогда еще старший лейтенант, по сути, спас мне жизнь.

— Ну-ка, ну-ка, подробней, пожалуйста.

Нет, Кучеренко не играл. Для него слова Шрамко действительно явились неожиданностью.

Дмитрий рассказал о бое на плато.

— Как прошел лечение в госпитале, я уволился из Российской армии и вступил в украинскую.

— О том, что ты собирался вернуться на Украину, твое бывшее начальство знало?

— И не пыталось отговорить?

— Тогда еще не было ни Крыма, ни Донбасса, ни майдана в Киеве.