Старая переправа. Переход.

Неизвестно кто молодец, не то Бланш, не то Карина, но броневик сейчас выехал на бугор, и контролил всю округу, в том числе и ту сторону.

Данил осмотрелся, выискивая кто свободный. Действительно бабий батальон, даже позвать некого. Лизавету не позовёшь, та рядом с ранеными балахонами. Иришка, Бланш, Шило контролируют местность. Карина, Оким тоже рядом с ранеными балахонами, только караулят. Оксана, с двумя новенькими бесполезна, их пока не привлечёшь.

– Санёк, Рыжая, за мной на ту сторону.

Данил развернулся и упёрся в Геху, вот про него кстати забыл.

– Я с вами, с того балахона трофеи мои.

Радостно, чуть не подпрыгивая сообщил Геха, Его непосредственность порой поражала. Так то по всем законам трофеи его, но что то не Данил не Бланш не требовали трофеев, с тех кого подстрелили, а по хорошему Бланш девяносто процентов всей грязной работы делает.

– Пошли трофейщик, я с тобой позже поговорю.

Речку перешли легко, в самом глубоком месте было по грудь, вода тут была тёплая, видимо не как в том месте около ям, родников рядом не было.

Данил толком оружие держать пока не мог, поэтому основная огневая мощь это Рыжая и Санёк, которые шли держа оружие на изготовку. И только Геха летел впереди, приходилось покрикивать, что бы не бежал вперёд. Но добровольный штурмовик только радовал.

Аккуратно выглянув из-за берега Данил осмотрелся, никакого движения.

– Рыжая, Саня прикрывайте, Геха вперёд.

Того будто с поводка спустили, никакого страха, и ответственности.

– Смотрите как я его, вы видели.

Геха перевернул тело, и сразу застыл. Из под белой простыни рассыпались белые локоны, симпатичное лицо девчонки, которой было лет семнадцать от силы безжизненными голубыми глазами уставилось в небо. А грудь была залита кровью, которая казалась ещё вытекала.

– Данил, спаси! Она жива?

А что Данил мог сделать? Подойдя он потрогал пульс на шее, и закрыл ей глаза. Геха ополз на колени, и громко зарыдал.

Данил хлопнул левой рукой ему по плечу.

– Соберись! Если не ты, то она тебя.

– Да пусть бы она меня лучше, это же ещё ребёнок, ей жить и жить.

Данила накрыла злость, он дернул Геху, подняв на ноги, так, что отдалось болью в простреленной ране. Не хотел же дёргать, а опять сорвался.

– Этот ребёнок, чуть не убил меня, и если бы ты его не остановил перестреляла бы всех, кто тебе дорог. Так что собирай с неё винтовку, подсумки и пошли.