Старая переправа. Переход.

Данил поморщился и раздвинув разрезанные и окровавленные края рубахи посмотрел на порезанный бок, а потом и на ключицу. Длинный разрез затягивался черной смолой, так же как и затягивалась рана на ключице. Единственное рубаха пропиталась кровью. Поглощенные артефакты работают всё быстрее, заращивая раны на глазах.

Не смертельно. Раны уже зарубцевались боль уже терпимая. Слава богу не упал, остался стоять на ногах, а то был бы удар по репутации.

Темнота ушла, и Данил смог осмотреть поле боя. Два святых отца лежали неподвижно.

Чем Данил приложил их, он не помнил, главный церковник, стоял за кругом на одном колене, зажимая культю, меч валялся в стороне. Рыжая с Лизаветой бросились к Даниле, но он их остановил в метре от себя жестом руки. Ему нужно было сказать местным, пока они все во внимании.

– Поймите, мы не враги. Нежить вас сейчас не атакует, потому что она копит силы. Как только рой созреет вам по одиночке не устоять. Нужно объединяться. Они – Данил показал на церковников – вас не спасут, хотя бы потому что их мало.

А нежити будет много, не просто много, а целое море. Ещё раз говорю, нужно объединятся, нужно выжигать гнезда заранее, не дожидаясь когда они наберут силу. Я знаю это, потому что я наполовину церковник, а наполовину нежить!

Данила говорил в полной тишине, было слышно только ветер, даже лошади не похрапывали, а стояли смирно. И лишь тогда, когда Оксана начала переводить, он понял что его хоть никто не понял, но все прониклись.

Рыжая тут же бросилась осматривать раны, отодвигая даже Лизавету в сторону.

– Со мной всё в порядке! – Правда сейчас когда об нем заботились, стало вновь плохо, он немного качнулся, но Рыжая удержало его. – Лизавета, лучше помоги церковникам.

Девчонке два раза говорить не было нужды, она тут же подбежала к лежачим на земле, а потом и главному церковнику. Что она там делала Данил не видел, потому что ковылял к воину Савмаку что держал его автомат.

Тот молча отдал оружие Данилу и встал на одно колено, при этом все легковооруженные воины очень организованно встали как один, на одно колено, а до этого изображали сброд.

Что то он говорил, Рыжая что-то делала принимая клятву. Даниле было не до этого, зрение вновь стало тоннельным, по бокам сгущалась чернота, а в ушах стоял шум.

Сколько он простоял силясь не упасть было непонятно, всего минуту или целых десять. Постепенно пришла ясность в зрение и ум, а в тело вернулось понятие где находится низ и верх.

Оксана переводила то, что говорил воин.