Старая переправа. Переход.

Нет просто так он не сдастся! Используя вычислительные мощности нежити, Данил на миг представил, как это быть внутри компьютера, даже не игрой, а персонажем игры. Как допустим человечек в игре поймав гриб становился больше. Явно алгоритмы, если положение человечка совмещалось с положением гриба то размер тела человечка увеличивался. Значит нужно исключить условия ловли гриба, а сразу перейти к результату. Читы же как то работают, хотя там тоже есть условия, нужно ввести код. Теперь как это всё перенести на жизнь? По сути он такой же человечек и ему нужно как то захотеть что бы тело вернулось к исходным данным не совмещая ни какие условия.

И тут в голове сошлось всё устройство мира, все его действия и алгоритмы. Весь этот гигантский убьём информации вывелся в простое действие, всего лишь нужно правильно захотеть. Сейчас Данил знал как, вложил всю свою злость в желание вернуть своё тело.

Но пока Данил не управлял всем разумом, ему нужно было захватить управление. Главным тут был лич, и он пытался сопротивляться, вернее он пытался поглотить и растворить личность Данилы.

Но у него не было своей личности, а у Данилы была. Сопротивление только усилило силу воли и злость. Данил продавливал свою волю будто через каменную глыбу, сначала глыба была неприступная, непоколебимая и фундаментальная. Но у Данилы не было компромиссов, он ломал не глыбу, он подстраивал себя по неё, протекая сквозь поры. И сначала монумент стал будто резиновый, затем как пластилиновый, а потом будто растаял, но при этом сохранил свою структуру. Всё просто, не нужно ломать всё, достаточно перехватить потоки. Если раньше он мог управлять десятком сухарей, то сейчас используя лича как коммуникатор, Данил видел и слышал тысячами глаз. Причем всё это он воспринимал и анализировал одновременно, а не как переключал мониторы, с одного на другого. А так как у местных была мода украшать особняки клетками с нежитью, он видел что происходило во всём городе. Как толпа ринулась в открытые ворота, как снайпера перебегают по балкону, как бывшая рабыня прикованная к клетке таращит глаза, и что-то мычит, как один из оставшихся охранников вскидывает пистолет, а двое других осмелев выбегают на сцену.

Данил медленно поднял будто не свою руку, даже не отрывая головы от пола. Три выстрела, и охранники тихо осели. Боль от отдачи не чувствовалась, на фоне сотни тысяч ощущений.

Снайпера пока подождут, да и остановились они, не спешат под пули, увидев как погибают товарищи.