Старая переправа. Переход.

Монотонность дороги и отсутствие цели езды убаюкивала, и поэтому заметив белое непонятное чудо не сразу сообразил что это, и с опозданием прокричал.

Наконец то, за несколько часов дороги, хоть что-то произошло. Неудивительно, что это направление не популярно у поисковиков, здесь мало что происходит. Почти три часа езды никаких остовов, находок и только первый сухарь. Правда чудной какой то, в белой шубе в цветастой рубашке и аляповатых штанах в большую клетку. Если бы не подволакивание ног, Данил бы и не признал в этом существе нежить.

Все оживлённо вышли из остановившегося броневика. Правда ничего интересного не ожидалось. Нежить когда роилась была не опасна. Она двигалась в сторону ядра роя не замечая ничего вокруг. Поэтому больше радовались остановке. Но новоиспечённый сухарь изменил направление, и двинулся к остановившемуся броневику. Удивил он не всех. Насторожились Рыжая, Карина, Лизавета Оким и Данил. Остальным было всё равно, Геха разминал ноги, а Шило готовился встретить сухаря палицей, шутя при этом про пёстрый наряд.

Данил подождал, что бы сухарь подошёл поближе и вскинув автомат выстрелил в голову. Щеголь в шубе прошел несколько шагов и упал перед Шилом.

Обиженно проговорил Шило.

Почти одновременно с ним Спросил встревоженный Оким. А переживать было за что. Рой нежити так быстро не распродается. Прошлый раз неделю нежить сбивалась в большой клубок, и гнала людей с юга.

– Возможно около города ядро роя перестреляли с тяжёлого вооружения. И он распался.

Заглушая плохие мысли проговорил Данил.

Ответила Лизавета и первой пошла осматривать сухаря. Но само то, как ответила Лизавета не понравилось Даниле, она будто язвила. Он даже хотел её окликнуть, но возглас Шила побежавшим вслед за Елизаветой перевёл внимание всех на другое.

– Да он весь при голде!

Действительно, на шее сухаре была одета толстая золотая цепочка, на пальцах два перстня, а на запястье золотые часы.

Круто конечно, золото никогда не помешает, но не типичное поведение нежити всё ещё настораживало Данилу.

– Если никто не против, я заберу себе шубу.

Лизавета редко подходила лутать сухарей, а сейчас буквально вытряхивала бывшего мачо из уже не совсем белоснежной шубы.