Во мне не было ни капли дара. Но я, человек из другого мира, ощущала то, что местные жители воспринимали как дождь и солнце, как холод или жару. Никто, наверное — ни граф, ни чиновник — не почувствовали того, что так отразилось на мне. Пройдет время, и я привыкну и перестану магию замечать. Темную или светлую, направленную на то, чтобы бескорыстно сделать кому-то благо или обогатить свой карман. Человеческие поступки опять станут порой нелогичными, а мотивы — непредсказуемыми. Пока я могла озираться по сторонам и следить, кто махнет рукой, и станет озеро, кто обернется красной девицей, кто драконом, кто другом, а кто врагом.
Я не узнаю, прекратил ли урядник Борисов беспредел графа Александровского по собственной воле или указу свыше. Я склонялась к последнему — подвернулся шанс, — но признавала, что эта тайна не откроется мне никогда. Я, впрочем, не претендовала.
— Благодарю, я хочу побыть немного одна, — выпалила я и покачала головой: — Слишком много всего… Ночь такая, — вздохнула я и крикнула в сторону невидимо маячившей тени: — Мужик, коня мне подай!
Урядник был деликатен и припустил свою пару, чтобы уехать вперед.
Или догнать чиновника — кто его знает. Размеренный шаг моей лошади успокаивал, луна серебрила путь, и здесь, в полях, было поразительно тихо, лишь стрекотали озабоченные сверчки. Крестьяне давно разошлись по домам, закончив веселый и сытный праздник, и на бескрайних просторах, на всех ветрах я была совершенно одна.
Я не отстану от Евгения Дмитриевича.
Я пойду на поклон к сестре Февронии и попрошу помощи. Я откажу в пользу церкви не десятину, а пятую часть. Я получу, вероятно, льготы от казны. Надо сеять лен, поставить ткацкую мастерскую, пошивочный цех. Никто не сможет конкурировать со мной. Необходимо наведаться в город и разузнать, сколько людей готовы арендовать дачи, потому что на берегу реки можно и нужно поставить поселок, главное, чтобы он оказался востребован. Много труда. Но теперь у меня есть партнеры и есть ресурс — привычное дело, рутина, с поправкой на местное законодательство я постепенно во всем разберусь.
Я не отдам Око Ольге до той поры, пока она не войдет в возраст настолько, чтобы ей можно было что-либо объяснить. И тогда она поступит на обучение в монастырь — лучшее место, где ее научат обращаться с загадочным даром не во вред себе и другим. Это еще года три или четыре, а пока я сама займусь ее обучением. Старая дева — не приговор, если есть дело и дочь, даже чужая.
