Родня — лотерея, мы сами выбираем себе по-настоящему близких людей.
Я завтра же отпущу Федота — пусть идет, раз ему хочется, без условий, я дам ему вольную. Дам денег — он заслужил. И помолюсь за него Преблагому, может, он услышит мои молитвы — девушки-женщины, не то юной, не то зрелой, не то наивной, не то циничной. Может, он воздаст мне за труды.
Лошадь фыркнула недовольно, сбилась с шага, и я подняла голову. Впереди на дороге, ведущей к реке и мосту, кто-то стоял. Я вгляделась.
— Тебе чего? — крикнула я, трогая лошадь и подъезжая ближе к той самой женщине, что молилась в церкви.
Повитуха, вспомнила я, она возвращается от кого-то или скорее идет куда. Но стоп, у графа один крепостной, куда же она идет и чья она?.. Павла Юрьевича? Возможно.
Никакой опасности от нее не исходило. Очень усталый вид, немудрено, роды — процесс нередко выматывающий не только роженицу. Одежда ее была чиста, волосы спрятаны под платком; она подняла руку и попросила:
— Дай мне вольную, барышня.
— Ты моя? — вырвалось у меня.
Второй раз тебя вижу. Но бабы, которые не крутились при барском дворе, для меня все на одно лицо, пусть для помещицы с таким количеством крестьян это странно. — Не помню тебя. Кто ты?
И зачем тебе вольная? Один, другой, и логично, конечно, распустить тех, кто служить мне не хочет или работает из-под палки, но не за красивые же глаза, тот же Федот — рукастый мастеровой. А эта — повитуха, и если мне…"
"— Ты повитуха? — атаковала я крестьянку вопросами. — Постой, тогда не спеши… Давно принимаешь роды? Успешно? Как баб в тяжести смотришь? Многое ли про чадо можешь узнать?
Никуда ты не пойдешь, дорогая, пока не наладишь мне локальный родильный дом.
Бабы рожают ежегодно, без работы не останешься, я буду щедро тебе платить, а не парой яиц и старой курицей.
— Ведьма я, — прошелестела крестьянка. — Моревна. Не признала, барышня Елизавета Григорьевна?
Черта с два. Если верить Федоту, я истерила в последний раз, когда была наша с ней встреча, а сейчас мне было решительно все равно.
Мне причина моего безразличия была понятна, но Моревна — что она сделает на этот раз?
Да ничего, поняла я с какой-то спокойной обреченностью.
— Думаешь, это спасет? — продолжала Моревна, указывая на Око. — Побрякушка. Стоит денег немалых, но не спасет.
В любой непонятной ситуации вступай с противником в переговоры. Пока он не атакует, можно понять, что ему от тебя надо.
— Что ты от меня хочешь? — спросила я.
