Лицо его лучилось добрыми морщинками. — Знаю, молва недобрая. Но греха на вас в том нет. Что до проклятья — нет у людей такой силы, только воля Преблагого на то. Примите ее.
Мне стало легче. Хотя бы знать, что мое положение вековухи ничем мне действительно не угрожает. Нужно было задать второй вопрос и таким образом, чтобы опять же выразить лишь свои девичьи опасения, а не вызвать настороженный интерес.
— Зачем я могу быть кому-то нужна как хозяйка Ока, отец?
Я поняла, что спросила неверно, судя по тому, что отец Петр даже рот приоткрыл, но нет, это было секундное замешательство; он покачал головой и нахмурился.
Что, возможно, было хуже, чем если бы он посчитал мой вопрос глупым или вообще ничего об этом не знал. Но как и большинство священников, отец Петр был с паствой предупредителен и деликатен.
— Вы же не обладаете даром, — он постарался скрыть изумление. — Око без дара — лишь безделушка, не стоящая ничего, разве что как всякое золото."
"Понятия о стоящих вещах у служителей церкви и всех известных мне мирских людей, что в той моей жизни, что в этой, были разными.
Я открыла рот, закрыла. Все равно я не знала, что сказать.
— Не обладаю, — промямлила я наконец не менее растерянно, чем сам наместник. Если бы обладала, кто-то бы уже это заметил и отец Петр не говорил бы об этом настолько уверенно? — Это меня и мучит. Зачем?
Отец Петр пожал плечами. Я решила перестать ходить вокруг да около — вечерело, и мой гостеприимный хозяин в любую минуту мог оставить меня ради вечерней службы.
— Отец, граф предлагал мне стать его женой. Ему интересна не я как… жена, а я как хозяйка Ока, — сказала я. Слишком это все странно, и самой, без помощи, этот ребус мне не решить. Но отец Петр понял меня по-своему.
— На то воля ваша, — спокойно ответил он, — хотя я бы за графа и старухи крестьянской не отдал. Но коли люб он вашему сердцу….
— Нет-нет, — перебила я, — отец, я не о том. Почему ему важна я как владелица этого… артефакта? Какая выгода, я ведь не обладаю даром, вы правы.
Отец Петр задумчиво покачал головой и даже, словно в поисках подсказки, обратился к недописанной картине-иконе, но та безмолвствовала.
— В Око, — произнес он, — вложен дар его сотворителя. Не ювелира, нет-нет, дар человека, который обладал им в полной мере.
— Как мой Иван? — уточнила я.
— Ивану, полагаю, подобное не по силам, — улыбнулся отец Петр. — Но да, сотворителем был его предок, насколько я знаю. Приносит ли Око удачу его обладателю? Нет.
