Глава 27
Старушка лично проводила нас на задний двор, туда, где располагались мастерские. Она завела нас в самое крупное строение, внутри пахло горячим песком и чем-то специфическим, а ещё было чрезвычайно влажно. Крытое помещение, очень светлое с распахнутыми настежь окнами, впечатляло своими размерами и количеством людей, снующих туда-сюда. Каждый из них не обратил на нас ни малейшего внимания – настолько были увлечены своим делом. Вдоль стены стояло множество печей, их трубы выходили на улицу, какие-то мешки и шкафы, забитые под завязку неизвестно чем.
Я старалась сильно не вертеть головой, что удавалось с большим трудом: вот один мужчина, гладковыбритый, лет сорока, с помощью длинной стальной трубки ловко вынул из зева странной конструкции печи алый кусок какой-то вязкой массы и, прокрутив её несколько раз, поднёс ко рту свободный край ""дудки"" и, раздув щёки, стал дуть. И масса вдруг увеличилась в объёме, принимая форму пузыря.
– Нам сюда, – отвлекла меня от залипательного зрелища мадам Жюльетта.
Мы как раз подошли к какой-то двери, находившейся в противоположной от входа стене. – Сюда входить можно совсем немногим людям.
И, лихо нам подмигнув, потянула ручку на себя.
Мы оказались в подобном помещении, только в два раза меньше первого, но оно было таким же светлым и пахло здесь точно так же. Я чувствовала себя, как мороженое на солнце: вот-вот и всё моё платье промокнет – эдакая духота тут царила; едва удерживалась, чтобы не снять надоевшую шляпку.
– Ройс, дорогой! – позвала старушка, повысив голос.
Откликнулись не сразу, женщине пришлось пройти вперёд и повторить.
– Да, бабушка? – откуда-то из глубин раздался приятный баритон, а через пару мгновений к нам вышел и сам хозяин этой мини-фабрики, простой мастерской всё увиденное назвать язык не поворачивался.
Внук Жюльетты, Ройс Рэйвенскрофт, оказался красив… И в его внешности явно прослеживались итальянские корни: смуглолицый, кареглазый, темноволосо-кучерявый, гладковыбритый и ростом немного выше среднего.
Увидев нас, тут же улыбнулся: приветливо и белозубо. Очаровательный молодой мужчина лет тридцати пяти."
"Убрав в сторону какой-то предмет, который до этого держал в руках, подошёл к нам ближе. Двигался легко и гибко. Широкие плечи и узкая талия. Всё пропорционально – глаз не оторвать! В той, другой жизни мне бы он очень понравился. Но серо-голубые очи графа Харрисона и его медвежья фигура отчего-то привлекала больше… И снова я думаю совсем не о том.
