Эдвард был близким другом моего отца, они прикрывали друг другу спины в сложные времена, когда эти земли частенько полыхали от бунтов. Вот, – он протянул Мэделин свиток, перевязанный алой лентой, – ваш экземпляр. Отныне вы свободны от супруга и можете распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению. И ещё, – добавил он, – моя Шарлотта зовёт вас к нам на обед в начале недели. Не откажите в любезности, примите приглашение.
– Конечно, милорд, с огромным удовольствием! – и короткий реверанс.
Додж ушёл, и в кабинет шагнул Дин.
– Простите, милые леди, что опоздал. Гнал коня всю ночь, чтобы успеть, – мужчина улыбнулся искренне, шагнул ко мне, я подала ему свои руки, зачарованно глядя в серые грозовые очи.
Несколько дней назад граф прислал мне записку, в которой извинялся, что ему срочно нужно уехать по делам, и что, вероятно, ему придётся задержаться на некоторое время в другой провинции. Поэтому его появление сегодня сильно меня удивило и неожиданно обрадовало.
– Все дела здесь завершены? – глядя только на меня, отчего стало как-то душно в достаточно прохладном помещении, уточнил сосед.
– На сегодня – да, – не в силах отвести от него взора, выдохнула я. – Спасибо вам, лорд Дин…
– Не стоит благодарностей. Я сделал так, как правильно. Предлагаю отметить сегодняшнюю победу в ""Адмирале"" – это замечательная таверна с отличной едой.
После его слов заныл желудок – от испытанного волнения страшно проголодалась.
– С удовольствием! – раньше меня согласилась мама, глаза её блестели, руки прижимали к груди заветный свиток, и впервые за долгое время я видела настолько широкую, безудержную улыбку на её губах.
– Вы не против, если капитан Стром и дядюшка Пол к нам присоединятся?
– Нет, конечно! – кивнул граф, – я буду только рад компании этих уважаемых джентльменов.
Вчетвером мы покинули здание ратуши. Пол Райд ждал нас неподалёку. Полные тревоги глаза следили за нашим приближением.
У подножия лестницы стояли кареты, в которые садились лорды. Подле одного экипажа замерло двое: лорд Луи Бентинг с дядюшкой.
Мы спустились к ним и услышали возмущения старика:
– Как ты посмел, щенок, не поддержать меня и отменить моё решение! Позор на мои седины! Да ты, да я!
– Закрой рот, – молодой мужчина не повышал голоса, к нам он стоял спиной, но даже так я почувствовала как вдоль моего позвоночника побежали мурашки – настолько холодными и презрительными были интонации, – пока я отсутствовал, ты жил на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая.
