– Моему заклятому сопернику и другу, смевшему по поводу и без бросать мне вызов и иногда даже выигрывать, оставляю серебряную статуэтку коня Борнотэ и именных бронзовых солдат, что достались мне в награду от Его Величества Людовика Второго, с ними я так и не смог расстаться, даже стоя на краю полного разорения. И всё же, надеюсь, Дин, что моя последняя попытка тебя обставить, выгорит, и ты останешься далеко позади, позорно глотая пыль, поднятую копытами победителя из моей конюшни.
Поверенный помолчал, а высокий и широкоплечий мужчина, лица которого я так и не рассмотрела (да, в общем-то, мне то было совсем неинтересно, меня заботила наша с мамой дальнейшая судьба.
Надеюсь, не погонят на ночь глядя, дадут дождаться утра), медленно встал и с поклоном молвил:
– Старый плут! Интересно, что он хотел мне этим сказать? – но насмешливый тон, тем не менее, не смог скрыть глубокую печаль и уважение Харрисона к почившему.
– Время покажет и, возможно, вскорости вам станут ясны слова генерала, – устало вздохнул Райд, стоявший позади нас, будто пытался таким образом поддержать двух беззащитных женщин.
– Итак, продолжим, – прокашлявшись, заговорил вновь мистер Симмонс, – моему соратнику, самому лучшему человеку на земле, оставляю свой дом в Алоне. Пол, дружище, это теперь твоя собственность. Я успел, как ты и сам знаешь, распродать там всё вплоть до ковров. Но руки у тебя золотые, голова светлая, обставишь. Вот только не бросай моё дело, пока не явится истинный наследник.
Коим назначаю…
В комнате стало тихо."
"– Леди Грейс Лерой, мою внучатую племянницу. Милая моя девочка, я видел тебя всего один раз и не смог забыть… Грейс, ты как ангелочек, и так похожа на мою дочь, Эвелин, она погибла, так и не став взрослой… Поместье Батлеров, его обширные территории, конюшни и всех её обитателей, оставляю тебе. Это большая ответственность, понимаю, но интуиция никогда меня не подводила, и ты непременно справишься.
Пол поможет, направит, даст совет, не бросит и всегда поддержит. У меня только одна просьба, не продавай эти земли никому и не трогай люстру в главном холле, её лично когда-то выбирала моя единственная любовь, моя Минерва…
До меня не сразу дошло услышанное, а точнее, только после криков мадам Хьюз: а как же она, согревавшая постель старика Батлера многие годы? Очнулась. Чтобы посмотреть в столь же растерянное лицо мамы:
– Мама, я не ослышалась?..
