– Гилберт, позволь представить тебе новых хозяек поместья Батлера: графиня, леди Мэделин Лерой и её дочь, леди Грейс.
Мажордом поклонился ещё ниже. Тем временем Пол помог нам спуститься на землю.
– Эрик, будь добр, проведи нас в дом и позови господина Харрисона, – добавил мистер Райд.
– Леди, прошу, следуйте за мной, – дворецкий кивнул нам, чтобы мы шли за ним. Но тут из дома на всех парах выскочил Дин Харрисон собственной персоной. За ним бежал какой-то мужчина, жакет его был помят, и сам незнакомец выглядел каким-то дёрганым.
– Он уехал на пару дней, – громко говорил он Дину. Хозяин дома сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Придётся справиться самим, – низко прогудел Дин в ответ и тут увидел нас. Брови мужчины подскочили вверх, – Леди Грейс? Графиня? Что вы тут делаете? Простите, – Дин запустил пятерню в тёмные, густые волосы и извиняющееся растянул губы в полуулыбке, – если у вас не срочно, давайте перенесём беседу на другой день? У нас сложная ситуация, кобыла жеребится раньше срока, мучается, а единственный на весь Алон знахарь уехал.
Прихватив с собой и своего ученика!
– А мы можем взглянуть? – вырвалось невольно.
– Но зачем двум леди… – стал возражать граф, но, вглядевшись мне в лицо, что-то прочитал в моих глазах, потому что вдруг кивнул: – Садитесь в вашу бричку и поезжайте за мной.
Дину уже подвели его коня, и он одним движением влетел в седло.
До конюшен добрались быстро, буквально за десять минут.
В деннике на сене лежала вороная кобыла и жалобно ржала.
Её тёмные глаза были полны боли. Я, позабыв, что платье волочится по земле, вошла внутрь ограждения и подошла к бедняжке.
– Отойдите, – сказала так, что ослушаться работники не посмели. Присела подле животного, выстреливая вопросами. Давно ли она в таком состоянии, как протекала беременность до сего дня и так далее. А сама старалась без привычных инструментов осмотреть ""больную"". – Как её зовут?
– Элегия, – в этот раз ответил Дин, всё это время молчавший и внимательно следивший за каждым моим движением.
– Давайте не дадим её песни закончиться печально, – кивнула я. – У Элегии самопроизвольный аборт. Причина – многоплодная беременность. Поторопимся, господа!
В той, теперь такой далёкой жизни, я была ветеринаром, и много лет проработала на ипподроме. И вот сейчас мои знания пригодятся, чтобы спасти жизнь Элегии, к сожалению, оба жеребёнка уже были мертвы.
Я подняла глаза на маму: на лице Мэделин отразился шок и непонимание происходящего.
