– Безусловно, – женщина подняла свои невероятные сапфировые глаза на меня, грустно вздохнула и, закрыв книгу, положила её на низкий столик, стоявший рядом.
Графиня не стала присутствовать на операции, я попросила её уехать. Раскрывать все свои умения при ней посчитала неправильным.
– Я знаю, как лечить животных. Любых.
В гостиной стало тревожно тихо.
– Кто ты? – выдохнула Мэделин, и я была готова к этому вопросу. – Ты не моя дочь!
– Посмотри на меня внимательно, – я сжала ладони в кулаки, стараясь говорить ровно.
– Ты видишь не Грейс?
– Её. То есть тебя! Ох! Совсем запуталась, – Мэделин прижала подушечки пальцев к вискам и с силой помассировала.
– Я Грейс. Иного не дано. Но другая. У меня иные мысли и желания. Я просто не помню, чего хотела до падения. Не помню ни тебя, ни отца, ни тётушку Мэй. Ни друзей, ни первую любовь. Всё, что было до того, как я вылетела из двуколки для меня неизвестное прошлое, там темнота, – я говорила страстно, веря во всё сказанное, по сути, ни капли не солгала, бедная девочка Грейси была чужим для меня человеком.
– Мне сложнее, чем тебе. Ты думаешь, что я бес какой-то, вселившийся в тело твоей дочери, так ведь?
– Что ты такое говоришь? – охнула графиня, по её алебастровым щекам покатились крупные слёзы.
– Я жива, я у тебя есть. Мне в голову не приходят чудовищные мысли кому-либо навредить, хочу лишь, чтобы ты была счастлива. Живу только этим, – это было тоже чистой правдой. За время, проведённое рядом с сидящей подле меня женщиной, я прикипела к ней душой, для меня она стала самым близким человеком в этом чужом мире.
– Если тебе будет так лучше, то я могу уехать куда-нибудь, оставлю поместье полностью тебе, – предложила сознательно, это был тот самый переломный момент.
Глаза графини стали ещё больше она даже чуточку приоткрыла рот – настолько её поразили, да чего уж там, ужаснули мои слова."
"– Не смей больше даже заикаться о чём-то подобном! – выдохнула она наконец, – ты моя дочь и точка! А все эти странные знания и поведение тебе несвойственное… – Мэделин эмоционально повертела ладонью в воздухе, позабыв, что леди должна быть сдержанной, договорила: – Будем считать, что они тебе достались взамен утерянным воспоминаниям.
Да. Так оно и есть. И пострадавшая сторона тут далеко не я, а ты, – губы женщины дрожали, она тихо плакала, и я не выдержала, обняла маму, забирая часть её слёз себе.
– Ну, всё, нужно успокоиться, – несколько минут спустя хлюпнула графиня, я тут же подала ей ажурный платочек.
