Только, Полли, разве настоящий принцип тушуется перед насмешками и осуждением?
– Мне действительно хочется помогать женщинам и отстаивать их права, но я не хочу, чтобы надо мной из-за этого издевались люди, чуждые моим стремлениям. А они именно это и станут делать, как только я призову их к здравомыслию и состраданию. Сейчас они называют меня старомодной. Это, конечно, не очень приятно, но пусть лучше так, чем прослыть среди них помешанной на женских правах, – ответила Полли, которая простила саркастические и презрительные слова в ее адрес, но не забыла их.
– Наш с тобой принцип не нов, – мягко проговорила мисс Миллз. – Христиане помогают слабым и страждущим уже много столетий. Я не считаю себя помешанной на женских правах, но уверена в двух вещах. Во-первых, что невозможно жить счастливо, отворачиваясь от тех, кому можешь сделать добро. А во-вторых, что мы, женщины, способны многое изменить друг для друга, если наконец перестанем бояться осуждения. Мне хочется, чтобы юные девушки и зрелые женщины научились жертвовать своим временем и уютом, когда нужно восстановить данные Богом права представительниц своего пола.
Я не прошу тебя перед ними ораторствовать. Это большое искусство, и дано оно далеко не каждому. Просто попробуй немного расшевелить в них разум и сострадание.
– Я попробую, – согласилась Полли, скорее стремясь понравиться мисс Миллз, чем уверенная в успехе.
Та вполне понимала, насколько трудную задачу дает для Полли, застенчивой от природы и неопытной в подобных делах.
Ей и самой в юности пришлось пройти через это. Но она рассчитывала на скромность Полли и ее умение говорить о важном простыми словами.
– Это будет чайная вечеринка, мисс? – полюбопытствовала Дженни, которая, приняв на себя роль горничной, помогала Полли одеваться.
– Скорее, я полагаю, лекция, – засмеялась Полли, ибо преданные взгляды девушки лишь укрепили решимость справиться со своей задачей.
Через два часа она вошла в гостиную дома Шоу, где расположилось большое собрание превосходно одетых девушек, вооруженных изящными ридикюлями, корзинками и мешочками с принесенной работой.
Иголки у них в руках двигались еле-еле, часто останавливались, швы получались кривоватыми, рукава втачивались во фланелевые халаты как попало, а петли обметывались наихудшим образом. Зато у этих молодых леди проворно работали языки.
– Молодец, что успела пораньше, – приветствовала вновь прибывшую Фан. – Вот для тебя прекрасное место между Белль и мисс Перкинс.
