– Да неужели? – Трикс навела на нее лорнет, словно ружье, хотя обладала прекрасным зрением. Таким способом она обычно ставила на место любого, кто, по ее мнению, слишком зарвался. – Ты уж извини, – она смерила Полли своим «самым оптическим взглядом», как называли этот прием девочки, – но я остаюсь при собственном мнении.
Увы, Полли так и подмывало осадить Трикс как следует, когда та пускалась в рассуждения. Ироничный взгляд сквозь лорнет, сопровождающий нарочито вежливую речь, просто взбесил Полли, и она с возмущением, раскрасневшись и блестя глазами, ответила:
– Не знаю, многие ли из вас сумели бы по-прежнему наслаждаться своим эгоистичным покоем, если бы увидели, как голодают дети, а девушки кончают с собой из-за страшной нищеты, которая оставляет им выбор между грехом и смертью.
Полли была раздражена, но сумела произнести эти слова очень тихо, и, наверное, именно поэтому каждое ее слово поразило слушательниц. За столом повисло молчание. Ведь даже модная жизнь не убивает в женщинах сострадания, особенно если женщины молоды и не успели зачерстветь в многолетнем бездушии и беспечности.
Даже Трикс стало не по себе, и она не смогла испытать того удовольствия, какое испытывала обычно, когда ей удавалось вывести из себя Полли. Секрет возрастающей день ото дня неприязни открывался просто: Том постоянно ставил Полли в пример своей невесте, которую это ужасно злило.
И все же, оторопев от услышанного, Трикс со смехом продолжила:
– Половину всех этих историй про бедных выдумывают в газетах, чтобы пощекотать читателям нервы.
Может, кому-то такое и нравится, но не мне. А что касается покоя, то вряд ли мне удастся его достичь в ближайшие годы, потому что придется приглядывать за Томом, – она обвела присутствующих многозначительным взглядом.
– Я говорю то, что видела собственными глазами, которым точно верю, – ответила Полли, не замечая, что иголка переломилась в ее руках надвое. – Вы даже представить себе не можете, какая страшная нищета находится совсем рядом с вашими домами, где вам так хорошо и уютно живется.
Уверена: если бы вы это сами увидели, то ваши сердца разбились бы, как у меня.
– Ах, у тебя, значит, сердце разбито? Впрочем, мне кое-кто намекал, но ты выглядишь до того хорошо, что я не поверила, – Трикс не удержалась от новой колкости.
Удар нанесен был жестокий, и Полли ощутила его куда острее, чем кто-либо подозревал. Недаром говорится, что женские языки ранят болезненно и внезапно, как короткие стилеты, которые испанки прячут в своих прическах.
