Игривое прозвище, которым он наделил отца, столь контрастировало с удрученно-трагической физиономией юноши, что в другой ситуации Полли бы не смогла удержаться от смеха, однако сейчас Том был охвачен столь сильным раскаянием, что даже эти его слова прозвучали щемяще-трогательно.
– Боюсь, он очень рассердится, – проговорила она с сочувствием, – но, полагаю, все же поможет. Я знаю от Фан, он всегда приходит тебе на выручку.
– Да. Только я столь часто ею пользовался, что в последний раз он мне объявил: терпение его лопнуло, а кошелек уже не выдерживает.
И если я еще раз позволю себе влипнуть в историю, то выпутываться мне из нее придется самостоятельно. Мне казалось, я после этого стал столь же твердым, как монумент на Банкер-Хилл. И вот я снова на том же месте. И все даже хуже, чем прежде. Долги-то росли, а я последние месяцы ничего ему не говорил, потому что он очень тревожился из-за потери своих кораблей. Ну, и в итоге много чего накопилось.
– И на что же ты деньги потратил? – не понимала Полли.
– Пристрели меня, чтобы я знал. Утекли как-то сами собой, – ответил Том, который и сам пребывал по этому поводу в полном недоумении.
– А ты не мог бы как-нибудь сам расплатиться?
– Чем? – безнадежно уставился на нее он. – У меня нет ни цента собственных денег и ни малейшего способа заработать, кроме как в карты играть."
"– Не надо! – испугалась Полли. – Лучше уж продай лошадь.
– Уже, – прояснил положение он. – Но смог выручить лишь половину суммы от той, в которую она мне самому обошлась.
Потому что прошлой зимой она у меня захромала и так до конца и не восстановилась.
– И это не покрыло долгов?
– Только половину.
– И сколько же ты еще должен, Том?
– Вообще-то я до вчерашнего дня избегал подсчетов. Но когда дело дошло до крайности, вынужден был взглянуть правде в глаза. Суммировал все счета. И вот, – кинул он на колени Полли помятый и усеянный кляксами лист бумаги, после чего опять заметался по комнате.
Девушка, глянув на сумму, прижала ладонь ко рту.
Долг показался ей ужасающим.
– Кругленькая сумма, не правда ли? – нервозно хохотнул Том, съежившись под взглядом Полли.
– Не удивляюсь теперь, что ты боишься признаться отцу, – только и смогла ответить она.
– Лучше б меня пристрелили, – хмуро откликнулся он и опять забегал по комнате. – Слушай, а не могли бы мы это ему подать как-нибудь в мягкой форме? – кинул он на нее полный последней надежды взгляд.
