Мне нравится быть такой занятой, – тихо сказала она, спешно натягивая перчатки.
– А мне нет, если ты из-за этого делаешься такой бледной.
Она подняла на него глаза, которые никогда не умели скрывать правду. Том покраснел, со стуком уронил галоши на пол, схватил ее за руку и порывисто сказал:
– Полли, выслушай меня.
– Не нужно, Том. Мы ждали этого. Надеюсь, ты будешь счастлив, – она почти расплакалась.
– Что-о? – он уставился на нее словно врач, которому вдруг открылось безумие пациентки.
– Нэд нам писал о ней, – отвечала она.
– Когда ты сказал о скорой новой помолвке, мы поняли, что ты имеешь в виду свою.
– Да не свою, а Нэда. Это он помолвлен и просил меня рассказать тебе. Они недавно договорились.
– С Марией? – Полли крепко вцепилась пальцами свободной руки в спинку стула.
– Именно, – подтвердил Том.
– Но… Ты писал про нее чаще него. Вот мы и подумали… – потрясенно пробормотала она.
– Что это я влюбился? – договорил за нее Том. – Ну да, влюбился. Но не в нее.
У Полли перехватило дыхание, словно на нее внезапно опрокинули ведро воды.
– Хочешь узнать имя той, в которую я влюблен уже больше года? – быстро продолжал он. – Так вот, это Полли!
С мольбой во взгляде он открыл ей объятья, и она бросилась прямиком в них.
Предоставим же их на какое-то время друг другу. Любовные сцены неописуемы. Те, кто имел счастье пройти через это, сочтут пресными любые слова, а несведущие упрекнут автора в неправдоподобии.
Ну а теперь вернемся к Полли и Тому. Они сидели на диване в том блаженном состоянии, которое следует за первыми бурными объяснениями и расцвечивает необычайными красками даже унылые будни.
Том до конца не верил, что зима тревог и сомнений осталась для него позади и уступила место самой прекрасной весне в его жизни. А счастливая Полли, в полном согласии с женской натурой, потребовала от него объяснений.
– Говоришь, что давно уже любишь меня, но почему уехал, ни слова мне не сказав? – с легким укором спросила она, вспоминая, как тяжело ей пришлось.
– Как я мог набраться смелости, если не мог тебе предложить ничего, кроме совершенно никчемного себя? – пожал он плечами.
– Да этот никчемный только и был мне нужен, – от ее слов он поверил, что ангелы в нашем бренном мире отнюдь не перевелись.
– Полли, любимая, ты всегда нравилась мне, но до какой степени, я окончательно понял только перед отъездом. Я был несвободен до этого, считал, что тебе нравится Сидни, хотя ты прошлой зимой и дала ему от ворот поворот, как я знал от Фан.
