– Можешь звать меня Мэри, потому что это мое второе имя, но на Мари ́ не согласна, – твердо возразила та. – Это звучит слишком уж на французский манер.
– Да я свое имя тоже всегда произношу на французский манер: Фанни,́ – ничуть не смутилась подруга. – И все остальные девочки тоже стараются, чтобы их имена на французские походили.
– А вы сами не слышите, как это глупо? – засмеялась ее спутница. – Я что, теперь тоже должна себя называть Полли́?
– Ладно. Не хочешь – не называй, – отмахнулась Фан. – Но вот что тебе совершенно необходимо, это ботинки бронзового цвета, – с многозначительным видом объявила она.
– Но у меня и так достаточно обуви, – пожала плечами Полли.
– Бронзовые ботиночки сейчас очень модны. Как ты не понимаешь? Без них наш образ неполон. Я как раз собираюсь их купить, и тебе тоже нужно.
– Но они же, наверное, очень дорого стоят, – по-прежнему сомневалась Полли.
– То ли восемь долларов, то ли девять. Точно не знаю, – откликнулась Фанни. – Мне все покупки записывают на папин счет.
А если тебе на них не хватит денег, могу одолжить.
– У меня есть десять долларов, которые я могу потратить на что мне захочется. Но я собиралась купить подарки братьям и сестрам, – сказала Полли и с нерешительным видом вытащила из сумочки кошелек.
– Значит, можешь себе спокойно купить ботиночки, – продолжила уговоры Фанни. – А подарки пусть тебя не тревожат. Наша бабушка может тебе показать, как их сделать своими руками.
– Ладно, пойду погляжу на них, – ответила Полли и последовала за подругой внутрь обувного магазина, ощущая себя богатой и важной, раз ее денег хватает на модную дорогую покупку.
– Ну, теперь сама видишь, насколько они прекрасны? – спросила Фанни, когда продавец надел Полли на ногу изящный ботиночек с вырезанным фестонами верхним краем, бойким каблучком и изящным острым мыском. – Купи их к моей вечеринке и будешь в них танцевать, как фея.
И Полли, залюбовавшись собственной ножкой, которая и впрямь очень изящно выглядела в этом ботиночке, приняла решение:
– Покупаю.
Все было прекрасно до той поры, когда, возвратившись домой, она глянула сперва в кошелек, где лежал теперь сиротливо одинокий доллар, а потом на список вещей, которые собиралась купить в подарок маме, папе и братьям с сестрами.
– Ну вот, – сокрушенно всплеснула руками она. – Теперь мне не хватит ни на коньки для Нэда, ни на парту для Уилла. А ведь они так этого хотели. И папа без книжки останется. И мама без кружевного воротничка.
