Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

И принялся набирать знакомый до последней цифры номер телефона, сбегая по ступеням вниз.

Трубку взяли далеко не с первого раза. И даже не со второго. Только когда он нажал на кнопку вызова в пятый раз и выслушал еще десяток длинных, заунывных гудков, его удостоили внимания, сердито буркнув:

- Я надеюсь ты находишься за пределами нашего города… - сонный и совершенно недовольный внезапным звонком Хомяков душераздирающе зевнул и уточнил. - Это я  к тому, брать мне транспорт или нет.

- На кой? - недоуменно моргнул Хованский, уверенно шагая в сторону дома приятеля.

- Не, ну если меня пустят в маршрутку с трупом, то да, не надо. А если нет?

- Господи, Хомяков. Года идут, а шутки юмора, блин, не обновляются. Ты чего такой недовольный?

В трубке выразительно помолчали. Секунд так тридцать. А потом не менее выразительно поинтересовались:

- Илюх, ты на часы когда в последний раз смотрел?

- А что? - снова озадачился парень и тут же глянул на наручные часы, болтавшиеся на запястье.

Те красноречиво демонстрировали три часа ночи и стоило мозгу переварить данную информацию, как становилось понятно, чего это Влад так недоволен-то. - Нифига себе… А че так поздно?

- Понятия не имею, - честно признался Хомяков, снова душераздирающе зевнув. - Поэтому если у тебя вопрос не имеет отношения к жизни и смерти, то…

- Имеет, - Илья оборвал приятеля на полуслове. - Так что отрывай свой зад от дивана и делай кофе. И да, у тебя интернет работает?

- А что, где-то начался зомби-апокалипсис, а я не в курсе что ли? - раздраженно вздохнул Хомяков.

- Слушай, Илюх, я тебя люблю… Как друга. Но блин, я тут не один, знаешь ли.

- Ага. С тобой мадам ПлейСтейшен и кубок ФиФа, я помню, - парень остановился напротив подъезда, где жил Хомяков и хмыкнул. - Я уже близко. Так что…

- Иди ты… К Чайке своей, - буркнул Влад и отключился.

- А я б пошел, - вздохнул Хованский, убирая телефон в карман куртки. И снова хмыкнул, качнув головой.

Чайки не хватало.

До зуда в пальцах, до пустоты в душе и давящего одиночества. Хотя, казалось бы, еще час назад, сдавая ее на руки родителям, он просто мечтал о тишине, покое и возможности заняться делами. А поди ж ты!

Не хва-та-ло. Правда, та самая, рациональная часть сознания, напоминала ему о том, что Белоярцева-то от него теперь никуда не денется. Даже если захочет (а она не захочет!). А вот с тем уродом, что так ее напугал надо что-то решать.

И решать срочно.