Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

И вообще!

На его Чайку имеет право давить только один мужик, не считая ее отца. И этот мужик - он! И если Ведж не перестанет тянуть кота за хвост то он, он…

- Би, выдохни, а? - как-то устало протянул Олег и поморщился. Сразу напоминая взвинченному Хованскому что они, вообще-то в больнице. И что кое-кому явно еще тяжеловато говорить. - И не перебивай. Его реальное имя и фамилию я не знаю, паспорт не разглядывал. Декстером этого чувака прозвали, потому что он вроде спокойный такой, уравновешенный. Даже размеренным каким-то, что ли… А вот взгляд, - тут Веджа явственно передернуло от воспоминаний.

  - Взгляд у него был безумный. Как у маньяка, честное слово. Такого себе адреналинового наркомана, у которого встань на пути между ним и дозой - сдохнешь. Сразу и наверняка. Аж меня до костей пробирало.

Хованский хмуро кивнул, принимая информацию к сведению. А Пономарев вздохнул и продолжил:

- А еще он был помешан. На гонках. Полностью и безоговорочно. Да, не спорю, все мы немного того, когда дело касается тачек, трассы и скорости, но Декс… До Декста нам всем далеко.

И обойти его было почти невозможно. Да твою мать, я по полной выкладывался на каждом нашем совместном заезде так, что одежду потом можно было отжимать, а руки еще долго дрожали. Но, знаешь, в принципе дело с ним иметь было можно… До той самой гонки.

- Какой гонки? - уточнил Илья, тут же сделав стойку и подавшись вперед. И невольно хмыкнул, смерив товарища насмешливым взглядом. Да уж, рассказчик из Веджа все-таки шикарный.

Он ведь только сейчас осознал, что затаил дыхание, слушая эту историю.

Олег нахмурился, недовольно поджав губы. Потер переносицу свободной рукой и нехотя откликнулся:

- Не самые приятные воспоминания, если что. Не то, чтобы я действительно был в чем-то виноват, но все же… Ладно, слушай. Это было…

Ведж продолжил говорить, уставившись куда-то в окно и не глядя на своего гостя. И с каждым его словом сердце Хованского стучало все сильнее, разгоняя по телу здоровую, бешеную ярость, клокотавшую где-то в груди.

Он зло щурился, скрипя зубами и сжимая руки в кулаки. Потому что теперь все, наконец-то, встало на свои места.

И он будет не он, если не прижмет хвост этому чертовому психу!

- Хомя-я-як! - я настойчиво дернула за руку размышляющего о чем-то своем Илью. И уже куда настойчивее протянула. - Да блин! Хомячелло, але!

Эта задумавшаяся бездна мужского обаяния (и целой тонны вредности!) несколько раз моргнула, словно вспоминая, где и с кем он находится.