Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

Какао, конечно, это офигенно здорово, но что за кофейная дискриминация-то?

- Станиславский ты мой, - я фыркнула и послала ему воздушный поцелуй. Еще и глазками невинно похлопала от чего Хованский чуть кофе не подавился. - Но ты мне зубы-то не заговаривай. Рассказывай, что ты там узнал.

После этой фразы Илья как-то сразу помрачнел, нахмурился и отвернулся к окну. Заставляя меня недовольно ерзать на месте и все больше теряться в догадках. Что же там такого произошло-то, что он так хмурится? Кто такой этот чудак на букву ”м”, что приставал ко мне?

- Видишь ли, моя милая Чайка, - как-то уж совсем издалека начал Илья, и я нетерпеливо вздохнула, понимая, что подводить он будет долго.

Правда, перебивать его нельзя, только хуже будет. - Гонки - они в крови, это адреналин, который обнажает эмоции на пределе, заставляет бороться, стремиться. Вот только нельзя, чтобы гонки становились смыслом жизни, главным. Тогда человек становится неуправляемым зверем, готовым на все ради победы.

Образ был таким ярким, что я невольно поежилась.

Хотя и не до конца понимала, при чем здесь это. Или же…

У меня перехватило дыхание, и я сглотнула. Да ладно! Неужели это все сделано ради того чувака, который обошел на гонках всех и моего Илью в частности? От этой мысли меня откровенно передернуло. Бррр, да нафиг бы такие увлечения и жертвы. И…

Тут на мою кожу упало что-то горячее. Удивленно моргнув, я опустила взгляд, разглядывая пятно какао на коже запястья. Кажется, у меня дрогнула рука. Просто в этот самый момент я сообразила, как какая-нибудь сволочь так же хладнокровно может сотворить что-то с машиной Ильи, и моя персональная головная боль, не справившись с управлением, влетит в ближайший же столб.

Серьезно. Картинка вышла такой яркой, что я даже себя ущипнула, на всякий случай. И решила, что нафиг! Я на такое не согласная! Твою ж лохматую бабушку, я лучше навеки разлюблю этот вид спорта, чем увижу подобное зрелище еще раз.

Только уже с моим парнем.

- А причем здесь это? - спросила я вслух и облизала пересохшие губы.

Собственный голос казался каким-то чужим, непривычно хриплым. И я искренне порадовалась, что Хованский этого не заметил и не стал спрашивать, что случилось.

- Его прозвище Декстер, - проигнорировав мой вопрос неожиданно сообщил Илья. - Вполне обоснованное, кстати. Это псих, самый настоящий маньяк, которым он становился каждый раз, как садился за руль. И всегда брал призовые места. Всегда. Он был лучшим на трассе, без шуток, Арин.