Староста моей мечты или Я не буду тебя целовать!

В принципе, все три варианта имели место быть, если речь шла о Валентине Сергеевиче Кротове. И только высказавшись, тот пообещал обсудить все с Волковым. После чего попросил быть осторожнее, потому что присутствовать на похоронах собственного племянника он лично не планирует лет еще пятьдесят как минимум.

В другой раз Илья бы обязательно поддержал эту традиционную семейную шутку. Но в этот раз он предпочел ограничиться сухим прощанием и отключиться, сжимая несчастный телефон в пальцах. Мысленно уговаривая время поторопиться, а Чайку потерпеть еще чуть-чуть.

Не может, и все тут!

А время, как назло, текло, как сироп,, медленно и липко. Копящееся внутри напряжение стягивало тугим узлом внутренности, заставляло нетерпеливо ерзать и проверять смартфон каждую долбанную минуту. И пусть умом Илья понимал, что только накручивает себя, что эти эмоции никак ему не помогут, но…

- Ну же, ну же, ну… - он тихо бормотал себе под нос, мысленно подгоняя время, друга, дядю, этого чертова психа.

- Значит так, - с места в карьер начал Валентин Сергеевич. – Примерный план действий таков. Готов слушать?

- Да, - Илья сглотнул, облизнув вмиг пересохшие губы. И уже куда тверже добавил, выпрямившись и положив пальцы на руль. – Да, готов.

Сердце екнуло, пропуская удар, и снова забилось с удвоенной силой, разгоняя по телу уже привычный азарт, пополам с горячей решимостью. Спустя пару минут, Хованский вырулил со двора на центральную улицу, уже точно зная, что будет делать и как. Полный решимости не только вытащить Аринку из чужих загребущих рук, но и размазать этого долбанного мстителя тонким слоем по треку.

Дернув прикованные наручниками к трубе руки, я устало вздохнула. И снова глянула исподлобья на своего похитителя.

Тот невозмутимо сидел на складном стуле, не отрывая взгляда от болтающееся стрелки метронома, стоящего на полу. Он не проронил ни слова с того момента, как притащил меня в этот чертов ангар, и с завидным самообладанием игнорировал все мои попытки его разговорить.

- Эй, але! Глубоко неуважаемый гонщик, я к тебе обращаюсь вообще-то! – серьезно, у меня на языке уже мозоль образовалась от бесконечной болтовни.