Старшая сестра его величества. Власть

— Конечно он обрадуется! — воскликнула я, стараясь быть как можно убедительнее. И заверила, — любой был бы счастлив иметь такую дочь, как ты. Я вот очень счастлива...

— Ну, ты же моя мама! — рассмеялась она и снова вздохнула. — А папа это другое... вдруг я ему не понравлюсь? Или он скажет, что я ему не нужна?..

— Тогда он будет полный дурак, — я прижала Анни к себе и попыталась встать, держа ее на руках. Моей девочке было уже семь, она сильно выросла за эту зиму. Спина протестующе взвыла, но я справилась.

Выпрямилась и теперь держала ее на руках, как маленькую девочку. Чувствовала, что это важно. Сейчас я нужна была дочери именно, как самый сильный во всем мире взрослый, чтобы она чувствовала себя защищенной рядом со мной.

Анни прильнула ко мне, обвив шею руками и обхватив ногами талию. И в ее тихом, еле слышном выдохе я услышала облегчение. Улыбнулась, прижала к себе еще крепче и сделала шаг вперед.

Идти было сложно. Я почти не видела куда наступаю, а дорожки, пусть даже очищенные от снега, были довольно скользкими.

И я боялась не удержаться на ногах, грохнуться во весь рост и навредить ребенку. Тем более мои тонкие домашние туфли совсем не подходили для прогулок по парку в это время года.

Пройти мне удалось не больше двух десятков шагов. Я обогнула куст, дошла до обледенелой липы, на ветке которой висела кормушка для птиц, на секунду отвлеклась на ее качающийся темный силуэт, и не заметила, что именно в этом месте дорожка делает резкий поворот влево.

Я не поскользнулась. Я споткнулась о высокий снеговой бортик и, пребольно ударив голень, рухнула за край дорожки прямо в сугроб. От неожиданности, боли и обжигающего холода снега, мгновенно забившегося нам под платки, мы обе не смогли сдержаться и взвизгнули. А потом, сидя по уши в снегу, как два снеговика, переглянулись и расхохотались.

— Что у вас случилось? — холодный, холоднее снега, попавшего за шиворот, голос прервал веселье. На дорожке, глядя на нас сверху вниз, стоял хмурый граф Шеррес.

— Мы упали, — ответила Анни, прежде чем я успела вмешаться. — Вы же нам поможете вылезти из сугроба? — умоляюще произнесла она и захлопала ресничками.

Я улыбнулась. Кокетство у девочек в крови. Я точно не учила ее так делать. Мне просто некогда было учить Анни женственности. Подруг у нее тоже не было, кроме Дошки, которая сейчас стала совсем взрослой. И Анни больше всего времени проводила с Лушкой и мальчишками.

Но графа не проняло.