Старшая сестра его величества. Власть

В прошлый раз для этого и была устроена бойня в Северной башне... После того, как там порезали стражу, моему отцу пришлось приказать усилить охрану. Однако вместо того, чтобы защитить нас, этот шаг стал нашей погибелью. На подмогу отправили подкупленных стражей.

За несколько дней до часа икс, я не могла заснуть. Лежала в своей постели и таращилась в темноту. Моей беременности было уже пять месяцев и округлившийся живот начал мешать. Лето в этом году выдалось жаркое и сухое, я вертелась на влажных от пота простынях, как уж на сковороде.

Слабый ветерок, проникающий сквозь распахнутые настежь окна не давал никакого облегчения.

Я уже выхлебала целый кувшин воды, но никак не могла успокоить взбудораженные нервы. Даже капли для нервных барышень, которые для меня приготовил Алис не помогали. А те, что передала баронесса Шерши, я пить опасалась. Вообще, притихшая Великая мать вызывала нестерпимый зуд на загривке. Я чувствовала, что эта тварь затаилась и что-то выжидает. И никак не могла понять, что именно.

Но на всякий случай тщательно следила, чтобы мне ничего не подлили и не подсыпали в еду. И пару месяцев назад завела себе специально обученную собачку, которую тренировали чувствовать яды.

Собачка была смешная. Маленькая, толстенькая, на коротких ножках. Обычно таких собак держат слегка голодными, чтобы они всегда заинтересованно заглядывали в твою тарелку. Но с моей все было по-другому: ела она за троих, и перекусив сахарной косточкой с удовольствием трескала зеленый салат с редисом.

Неудивительно, что с каждым днем она становилась все шире и шире.

Тихий плач в гостиной, где для собачки устроили спальное место, прозвучал в ночной тишине необычайно громко. Я даже вздрогнула. Сначала решила, что мне показалось. Но нет, через пару минут жалобный плач повторился.

Я встала и, накинув на себя легкий халат, вышла из спальни. Собак я не любила, и по приобретенной при жизни в Нижнем городе привычке считала, что дома им не место. Собака должна сидеть во дворе и на цепи.

Как Бий. Поэтому моей собачке тоже было запрещено заходить ко мне в спальню. И это она сейчас плакала лежа в своей подстилке.

— Эй, ты чего? — я присела на корточки и погладила голову пса. Или вернее псицы. Собака была девочкой.

Она заскулила и облизала мне руку горячим мокрым языком:

— Фу, — поморщилась я и вытерла ладонь об подол халата, — не делай так больше.

Собачка протяжно завыла-затявкала. И в ее голосе я услышала... боль?

— Да, что же такое.