Старшая сестра его величества. Власть

— У меня был муж, — попыталась я возразить. — И, вообще, я не хочу больше замуж...

Султан недовольно сверкнул глазами, и я вдруг поняла, что сейчас лучше не спорить и не перечить. Пусть Эбрахил немного придет в себя. А потом он сам поймет, что мне лучше оставаться в тени. Главное я выиграю время...

— Хорошо, мой султан, — вздохнула я. — Пусть все будет так, как вы хотите. Но вы должны мне пообещать, что пока я королева другой страны, вы не станете вмешиваться ни в мою жизнь, ни в жизнь моего ребенка, ни в жизнь страны, которой я управляю.

Султан кивнул. Но я потребовала у него клятву Всем Богам... И когда гром возвестил, что заветные слова произнесены и приняты Богами к сведению, глаза Эбрахила округлились:

Я улыбнулась. И сказала честно:

— Это возвращаются Древние Боги, мой султан.

— Значит твоя дочь на самом деле Наследница Аддии, — произнес он задумчиво после короткой паузы. — Великая мать не соврала...

Он не спрашивал, он утверждал. И я не ответила. Теперь мне было понятно, что именно в письме Великой матери зацепило султана настолько, что он решил самолично приехать в Грилорию.

Когда мы вышли из кабинета в тронный зал, нас встретила настороженная тишина. Я обвела взглядом придворных, они старательно отводили глаза, как будто бы стыдились посмотреть на меня прямо.

Султан невозмутимо прошел по дорожке к своей свите, которая замерла в том же месте, где мы прервали официальный протокол. Вслед за ним бесшумно скользнули воины. У них не было оружия, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, эти молодые ребята и без оружия очень опасны.

Я опустилась на трон и обернулась к Третьему советнику, который стоял рядом с таким видом, будто похоронил свою любимую собаку.

— Что-то случилось? — невозмутимо спросила я и улыбнулась.

— Что-то случилось?! — зашипел он, как очень злая гадюка. — А то вы сами не знаете?!

Он был в ярости. А я вдруг страшно захотела его подразнить. Наверное, сказалось мое нервное напряжение, из-за свалившихся на меня неприятных новостей.

— Не знаю, — дернула я плечиком и засияла пуще прежнего, — может быть вы просветите меня, господин Первый советник?

Третий советник глубоко вдохнул, чтобы сдержать ярость. Наедине он мог позволить вести себя со мной так же, как раньше. Выказывать пренебрежение и тыкать безродным прошлым. Хотя теперь, когда он сам рассказал мне об участи короля Эдоарда Пятнадцатого в рождении моей бабки, меня уже трудно было упрекнуть в «неблагородном» происхождении.