Старшая сестра его величества. Власть

А Ургородские Матери ловко придумали, усмехнулась я про себя, никого не обидели, но тем не менее к семье Древних Богов примкнули. И не выдержав, фыркнула:

— Ну, да, Ургород основали каторжанки. Я помню.

— Верно, — не стала спорить Тайка, хотя ей такое напоминание не очень понравилось. Я ощутила это по голосу, в котором послышались нотки обиды. — Но Матерями зовут не только женщин, принадлежащим родам, основавшим город. Матерью может любая, если пройдет испытания, но не сломается и сохранит в себе любовь к людям. Как вы, ваша Светлость.

Я поморщилась. Не то, чтобы я верила. Или совсем не верила. То, что говорила Тайка отлично вписывалось в то, что мне самой было известно об Ургородских Матерях. Пока я не видела никаких противоречий. Но все это немного попахивало сладкой до приторности лестью, и поэтому мне не нравилось.

Возможно, если бы я никогда не выезжала никуда за пределы Высокого города, все звучало бы для меня логично и правильно. Но я видела другую жизнь. Я видела, как женщины в Нижнем городе каждый день сталкиваются с голодом, холодом, угрозой физической расправы со стороны мужчин.

.. Со всем тем, что кажется немыслимым в уютных покоях аристократов.

Даже для нашего мира вчерашняя попытка насилия над несчастной девчонкой-служанкой не норма, но и не преступление. А что уж говорить про тех, кто живет в Нижнем городе...

Если бы в рассказе Тайки все было правдой, то там каждая вторая женщина была бы Матерью.

— А моя мама в Среднем городе родилась. Когда еще дитем была, сиротой осталась.

Пошла к тетке жить. Ох, уж та гоняла девчонку. Ни минуты покоя не давала. С раннего утра, до поздней ночи суетилась мама моя по хозяйству. Рассказывала, что в ту пору больше всего мечтала выспаться и хлеба досыта наесться. А как подросла, — горничная вздохнула, — так стал на нее муженек сестры заглядываться. Один раз ночью пришел. Потом другой. Так и повадился ходить. А мама слова против сказать боялась. Плакала только. Тетка, когда узнала, обвинила племянницу, что та мужика ее увести хочет, и со двора выгнала.

Рассказ Тайки подтверждал мои слова. Вполне обычная история даже для Среднего города.

— Дело зимой было. Мама моя как за ворота вышла, так и легла прямо в снег. Рассказывала потом, что о смерти, как об избавлении, мечтала. Устала она жить. Не смогла с трудностями справится. Сломалась. Смирилась. И уже почти померла, как увидела женщину. Та мимо проходила. Заметила дитя умирающее, подобрала, обогрела, накормила. И в хороший дом прислуживать устроила.