- Ну привет! – говорит она, улыбаясь, а мне хочется запустить ей в лоб кружку с недопитым чаем.
Токалка подходит ко мне, улыбается, всем своим видом показывая, что вот сейчас, в данную минуту она хозяйка жизни, она на коне. Ну-ну, знаем мы, что она умело седлает на этой старой кляче.
- Зачем пришла? – равнодушно спрашиваю я.
- На тебя посмотреть. Ты же мне тогда сказала, что без дорогой одежды я – никто. Так и внучка министра, похоже, просто бесцветная моль, - улыбается во весь рот она.
- Пусть так, - ехидно смеюсь.
- Я хотя бы элитная моль с хорошей родословной, а ты так, пиявка обыкновенная, дворняжка подзаборная.
Томирис блеснула взглядом, полным ненависти и презрения. Она подошла ко мне совсем близко и процедила сквозь зубы:
- И почему ты не сдохла от перитонита, или что у тебя там? Нам было бы проще похоронить тебя и спокойно жить дальше.
- Даже если я умру, - чеканю слова, глядя ей прямо в глаза, - я тебя с того света достану, девочка. Пожалеешь, что родилась.
По ней было видно, что она была не готова к отпору, но эти эмоции она быстро прячет и улыбается:
- Ты просто злишься, что проиграла, что Рустам останется со мной и Тамерланом – с сыном, которого я родила, а ты даже выносить не смогла.
Она ударила меня по больному, но я лишь шумно вздыхаю, стараясь не показывать, как мне горько и обидно в данный момент. Не могу поверить, что мой муж обсуждал с любовницей мой выкидыш и его последствия. Если это так, то со дна постучали.
- Мне тебе похлопать, что ты родила? - ухмылка играет на моем лице, - Так я тоже.
Даже двоих. Или у тебя еще какие-то таланты есть? Ну то, что ты хорошо даешь женатым мужчинам, я уже знаю.
- А знаешь, да, - она изящно откидывает длинные волосы за спину. – Хорошо.
Затем Томирис наклоняется ко мне и говорит, смакуя каждое слово:
- Знаешь, какой Рустам голодный любовник? Будто его совсем не кормили и не давали. Он трахал, меня как зверь: жадно, страстно, жестко. А я да, давала ему все, что он хочет. Со мной он познал, что значит настоящий секс между мужчиной и женщиной, а не это ваша миссионерская поза, - говорит она, а стыдно мне.
Даже не стыдно, а противно до рвоты. Потому что дурацкие картинки встают у меня перед глазами. Если бы я могла подняться с кровати, я бы оттаскала ее за волосы, но мне мешает игла от системы. – Мне даже ничего не надо было делать, у него всегда на меня вставал и до сих пор встает. От одного моего взгляда, голоса и жеста он становится ручным, а потом заводится так, что не остановить.
