Но Раушан вызвала мне скорую. Мне повезло с врачом. Арсен Ильясович сразу же определил, что это перитонит и меня увезли на операцию.
Не знаю, зачем я говорю об Арсене. Но мне хочется еще раз позлить мужа, вывести его на эмоции и сказать: ты должен был быть рядом с законной женой, а не с любовницей. Он считывает мои эмоции, смотрит на меня темным взглядом.
- Хорошо, что такой врач попался, да пап? – Лаура подняла сонные глазки на папу.
- Да, доча, хорошо, - он поцеловал младшенькую в лоб. Она зевнула и еще сильнее прижалась к нему.
Моя душа заныла за моих девочек. В них я увидела себя в шестнадцать лет, когда папа был для меня героем, а я его единственной девочкой. Но потом мне быстро открыли глаза на суровую реальность.
Анель рассказывает мне про то, как они ездили в Оксфорд и ей там очень понравилось. Она бы хотела там учиться. Старшенькая всегда была целеустремленной и старательной, ей хорошо даются точные науки. А вот младшенькая у нас творческая личность: обожает читать, играет на скрипе, занимается в художественной школе.
Такие разные, но всегда вместе. Я даже им немного завидую, потому что у меня не было братьев и сестер. Хотя, о чем это я? Есть. Но я с ними не общаюсь.
За разговорами не замечаем, как Лаура уснула на плече Рустама. Он берет дочь на руки, словно она легкое перышко. Наша девочка что-то шепчет во сне, и утыкается носиком в папину шею. Прямо как раньше, когда ей было пять, и она засыпала в машине. Тогда Рустам доносил ее до кровати, укрывал и целовал в лоб. Все это было раньше.
Когда мы были счастливы.
Анель тоже клюет носом. Рустам возвращается в гостиную, поднимает ее и уносит на второй этаж. Через несколько минут из гостиной выхожу и я. У лестницы сталкиваюсь с мужем. Смотрим друг на друга, как враги. Теперь нам не нужно притворяться.
- Я отъеду по делам, - сообщает он.
Ничего не отвечаю, продолжаю подниматься по лестнице. Слышу его тяжелый вздох, и затем торопливые шаги. Правильно, милый, убегай. Заглуши в себе боль от того, что таких вечером вчетвером больше не будет.
Восемь вечера. Девочки после перелета вымотались и до сих пор спят. Я лежу на кровати и снова не могу уснуть. Что-то надо делать с этой бессонницей. Может, именно из-за нее я такая злая? Окна зашторены, в комнате темно. Медленно открывается дверь, и полоска света ложится на черный пол. Рустам проходит в комнату и садится на край кровати.
- От тебя несет падалью, - говорю я, лежа с широко раскрытыми глазами.
- Не драматизируй, - недовольно бросает муж.
