Старшеклассник без клана. Апелляция кибер-аутсайдера 5 (СИ)

— Но против тебя не пойду, тем более в таком вопросе.

— Это не великодушие, а здоровый прагматизм. Мне теперь с высоты рейтинга хорошо видно, — Рыжий похлопал себя по животу. — Не в последнюю очередь потому, что Хадзимэ теперь всё равно что натурал. Его имплант недееспособен, в результате чего предсказуемо случилось понижение рейтинга. Не выход из первого списка ещё, но автоматически — никакой самостоятельности в будущем. Бог ему судья.

— Там ещё и китайские партнёры, как те же акулы, — напомнила Эрнандес. — Зреют свои разборки и лёгкими они не будут.

— У отца полная невозможность гнуть свою линию и автономно принимать решения. Нет импланта — не можешь даже общаться нормально; кто с тобой разговаривать будет? — невозмутимо согласилась Миру. — Для недавнего повелителя целой империи всё равно что падение на дно. Я бы ещё подумала, что лучше: быстро помереть или как он, медленно погружаться. Вы не титульные, Виктор новичок. Отец сейчас что-то типа ребёнка, лишённого самостоятельности, если суть и коротко.

— Ты что-то хотела добавить. — Мартинес видела из расширения, что японка не закончила.

— Заодно лично мне будет весьма интересно, кто именно из его пассий не оставит его в этом положении. Сора Аои, по некоторым данным, уже не отвечает на его вызовы и искренне сожалеет о своей тупости. — Японка выглядела невозмутимой, но в последние словах мелькнула неуловимая толика злорадства.

Все присутствующие знали о бывшей подруге Миру, которую какое-то время назад прибрал к рукам Хадзимэ.

— Какие занятные шутки у бога, если в него верить, — отстранённо пробормотала баскетболистка, ковыряясь вилкой в тарелке с паштетом. — Худыша, на этом всё. Пока никого топить не надо.

— Коули звонил, — спохватился Рыжий. — Говорит, исполнители вируса на этаже в клинике уже не выйдут — там явно пожизненное. Организаторы пока не при делах, вернее, он не может привлечь, но всех запомнил. Жизнь длинная, варианты рано или поздно появятся. Мне непонятно, правда, какого чёрта Тераяма в этом всём оказался замешан задним числом, но его теперь не спросишь.

— Очень хотел в список, — пояснила Хамасаки. — Думал, что своих и чужих больше нет. Оперативные возможности у него, как бы ни было, шикарные. Были. Пронюхал — приложил руки. Но я теперь тоже начинаю в бога верить: так добросовестно помереть на рабочем месте, ещё и от эндогенного процесса...

— Надо уметь, — фыркнула Эрнандес.

— Слушайте, я вот что подумал.