Я по неопытности не мог направить его словоизлияние в нужное русло, поэтому, приходилось всё это слушать, дожидаясь, когда он дойдёт до интересных мне событий. А барон рассказывал всё, и как он в детстве убил щеночка, а потом боялся, что родители узнают, и накажут, как его всё же наказали потом. Как он очень хотел повторить, но боялся, и, как ему стало хорошо в армии, когда он понял, что за работу с людьми ему еще и приплатят. От карьеры палача или пыточных дел мастера, его останавливало только одно, это отцовский гнев.
У бритов, в среде аристократов не было принято афишировать такие нюансы своей деятельности. Да, многие занимались различными извращениями, темными и страшными делами, но всё это оставалось за закрытыми дверьми, а, если, что и всплывало наружу, то обществом порицалось, вплоть до изгнания из своих рядов, и полнейшего забвения. А у барона, как раз прадед в своё время попался на садизме, развлекался за счёт своего сына и внука. И столько проблем роду принесло увлечение предка, что отец Уильяма, очень негативно относился к подобным вещам, и поклялся убить своего отпрыска, если подобное повторится.
Вот юный Виндрок и таился, осторожничал, но старался не упускать ни единой возможности поучаствовать в дознании пленных, а для этого надо было постоянно отправляться в боевые командировки, в которых и дослужился до звания младшего лейтенанта. И ларчик открывался просто, он банально получал удовлетворение от процесса, такое, какого не испытывал ни с одной женщиной.
Но, как бы он не скрывал свои наклонности, кто-то из командования стал догадываться об истинных причинах служебного рвения морпеха, и барон решил спрятаться на время, залечь на дно, вот и попросил перевода на Тау Метам несколько лет назад. Уж не знаю, сколько в его страхах было реальных причин для переживаний, но он очень сильно боялся какого-то лейтенанта Смита, и, что тот расскажет всё отцу.
В общем, бежал от проблем, а тут тишь, да гладь. Да, он восхищался размахом неизвестного гения, трепетал от восторга, когда бродил по пещерам и туннелям базы, но всё это не отменяло истины — тут была такая глухомань.
Через полгода он уже лез на стены от скуки, ведь, он не мог даже в город выйти. И так целых два года, и только сейчас появилось какое-то шевеление, и снова облом, они в боях участвовать не будут, их задача — эвакуация. А потом отпуск, а дома ждут нерешённые проблемы, и когда он снова окажется в бою неизвестно.
