Толкнуть обоих со всех сил в сторону, уйти в перекат под ноги противнику Прухи, сбивая его на землю. Всё, морпехи её величества кончились! Откатываюсь в сторону, встречаю шестерых пиратов, которые лезут между горящей техникой. Подбить автомат первого вверх, ударить второго клинком, телекинезом метнуть остальным в глаза пыль, отбить силой гранату, где ещё противники? Да вот же они! Я колол и рубил, кувыркался, падал, прыгал, крутился между противниками, замечая, как упал Бобёр, хватаясь за ногу.
Как Гусар тащит его волоком к остальным, там, где тише и спокойнее. Видел, как ранило Гвоздя, и он полз за ними. В какие-то моменты у меня в руках оказывалось древнее оружие, тогда я стрелял, потом снова орудовал тесаком. В дыму не было видно ни лиц, ни форму, только силуэты, и я полагался на свою внутреннюю силу, выпустив в стороны поисковые щупальца. Я уже привык к аурам своих бойцов, потому не боялся ошибиться.
Когда я почувствовал, что враг уже не атакует, а наоборот отступает, я не понял — упустил чувство времени.
Но всё равно рванулся вслед за бегущими пиратами. Вырвался из дыма, на край нашей свалки подбитой и покорёженной техники, в компании Прухи, Феи и Гадела, а бить уже не кого. К нам шли казаки, отстреливая тех, кто пытался сбежать. Всё! Кончилась битва.
Ноги разом стали ватными, я, где стоял, там и упал на землю, спиной облокотившись о ведущую звёздочку танка. Грудь ходила ходуном — дышал часто, часто, захотелось пить, почувствовал, что в горле пересохло.
Разом заболело всё тело. Рядом примостился Гадел, Прохор встал чуть впереди, а Хирша отправили к Мише, узнать, как дела, связь, почему-то не работала, возможно, батарейки сели.
— Хорошо нас потрепало. — произнёс я ни к кому конкретно не обращаясь.
— Не то слово. — Согласился Пруха. — Были бы у всех доспехи, мы бы этих пиратов без потерь перебили бы.
— Ну, у нас и без них получилось. — не согласился с ним Гадел.
— Все живы, командир. — сообщил вернувшийся Феймахер. — Тяжелых нет.
— Вот, тоже неплохо вышло. — продолжил свою мысль Татарин.
— И то верно. — кивнул Прохор, и потянулся всем телом. — Эх, как же хорошо жить! Какая же вокруг красота!
— Да. — согласился я с ним, осматривая степной простор, и поле боя, где бушевало пламя, клубился дым, в котором, порой, сверкали силовые техники и небольшие взрывы. — Есть что-то поэтичное в этом пейзаже.
