Какой-то системы в расположении зданий я не заметил, зато чётко прослеживалось разделение на мужскую, казачью часть поселения, и чисто женскую, на холме, где мелькали только девичьи фигуры в монашеских одеяниях. Женщины работали на огородах, сновали вокруг полевого госпиталя, наводили порядок на улице своей обители, стирали вещи на помостах у воды, а мужчины, которых было не так уж и много, оно и понятно, ещё не все вернулись из столицы, несли дозорно-постовую службу (готов поспорить, в джунглях тоже имеются секреты и наблюдательные точки), отдыхали на своей территории, и занимались строительством монастыря.
Я стоял и оглядывался вокруг, несмотря на схожесть с муравейником, открывшаяся мне картина навевала какое-то спокойствие и умиротворение. Даже шлем взятый у Джека снял, и держал в руках.
— Нравится? — спросил Серафим, поворачивая к нам голову.
— Лепота. — улыбался Пруха. — Очень, — отвечали мы с Гаделом.
— О то ж! — довольно усмехнулся Серафим, глядя на то, как привезённые нами атаманцы расходятся по своим жилищам.
— А в лесу Вы наших секретов и не заметили. — гордо приосанился он."
"Можно было бы сказать, что мы их и не искали, а зачем? Но он прав, что-то я расслабился, замечтавшись о встрече с Лирой, весь день, как на крыльях, и в грёзах, а надо бы собраться, не такая уж и безопасная территория вокруг.
— Метрах в пятистах двое на дереве. — хмыкнул Пруха, и добавил, поправляя спадающий гранатомёт, — я ж в доспехе, так что всё под контролем.
— Да что ты с ним носишься? — не выдержал Гадел.
— оставил бы на катере. Где ты его взял вообще?
— Так Фея расстроился, что его не взяли, и мне отдал, говорит, на всякий случай. Пущай будет, с ним лучше, чем без него.
— Нам туда. — Серафим махнул в сторону женской части обители. — Нас, кажется, ждут.
Он имел в виду небольшую группу из пяти монахинь в черных рясах, которые встали на самой границе женской обители, и смотрели в нашу сторону. А я, как только их увидел, сразу же краем уха услышал далёкое гудение пчёл.
Пошаливают, нервишки-то.
— Матушка игуменья! — через десять минут, когда мы прошли по узким улочкам между домами казаков, поклонился Апостолов высокой, сухонькой женщине в клобуке и с золотым крестом на груди. — Сёстры. — приветствовал он остальных монахинь, я же заметил в сопровождении настоятельницы только одно знакомое лицо, а именно Елену, которая смотрела на меня, как и в прошлый раз, сердито поджав губы. Да они все были недовольны нашим присутствием.
