Телекинезом, который получался у меня после техники мертвеца всё лучше, и лучше, швырнул мелкую гальку в куст к капралу, а другой, с кулак размером, что лежал в трёх метрах за спиной зелёной рубашки, запустил врагу в затылок.
Пират только штаны спустил, и намеревался присесть лицом к лесу, взяв в руку пистолет. Вот в тот момент, как его ладонь сомкнулась на рукояти, камень и угодил в него. Родольфо завалился бы вперёд, ломая ветки, и оставляя следы захвата, но был нежно подхвачен на плечи, вскочившим на ноги Гвоздём, и аккуратно утащен в лес.
Один миг, и пустота. Я выждал десять минут, убедился, что всё тихо, и отполз к своим бойцам.
Вместе с Гусаром Анджей уже связал нашего языка, затолкал ему в рот рукав оторванный от рубашки, и был готов к транспортировке.
— Уходим, — показал я знаками.
* * *Десять минут и мы на позиции прикрытия. Снимаемся, и отходим ещё дальше. Семьсот метров, всё, если закричит, не услышат.
Гвоздь скинул пленного на землю, как мешок с картошкой, и полез в какую-то лужу, остервенело умываясь, и чистя форму.
То-то же он молчал, вот же выдержка у человека."
"— Риф, Фея, в дозор, удаление сто метров, если кого засечёте, то быстро сюда. Гусар, приводи этого урода в сознание.
Родольфо пришёл в себя довольно быстро. Я вытащил у него изо рта кляп, и приставил к виску рукоятку тесака.
— Закричишь, вырублю. — прошептал я на английском, он его точно знал, я слышал. — А потом ты будешь умирать долго и мучительно, я умею, поверь.
Пират посмотрел на меня своими мутными глазами, обвёл взглядом остальных бойцов и, пошевелив усиками над верхней губой, улыбнулся.
— Устэдэес сон дэмасиадо ховенес, но мэ ван а подэр асэр нада. — сказал он негромко, а потом гордо вздёрнул свою голову. — Но лэс тэнго миэдо!
— Чего сказёл? — удивился Гвоздев. — Пруха, включи переводчик в системе, а то он решил поиграть в иностранца. Моя твоя не разуметь.
— Он говорит, вы слишком молоды и не сможете мне ничего сделать, я вас не боюсь. — Сразу же ответил наш матрос.
— Не надо переводчика, я знаю испанский. — а затем он убрал визор, и, ощерившись щербатой улыбкой, посмотрел на пирата. — Я тоже молод, амиго?
— Карамба. — поморщился пленник, и перешёл на понятный нам язык. — Пообещай, что умру быстро.
— Командир? — Пруха глянул на меня.
— Скажешь правду, тогда даю слово. — согласился я.
— Аристократ? — прищурившись, спросил испанец.
— Дворяне они, — я качнул головой в сторону бойцов, — а я командир.
— Хорошо. Спрашивай.
