Задыхаясь, я неслась из последних сил. Дверь была уже близко, как вдруг дорогу загородил плечистый детина в облезлой шапке.
Он вырос передо мной исполинской глыбой мышц и раскинул руки, как сеть. Еще секунда — и я бы расшиблась о его каменную грудь. К счастью, вовремя затормозила.
Не зная, что делать, я заозиралась.
Ловушка. Тупик.
Путь наружу мне отрезали. Позади громом раздавались грузные шаги чебурашки.
— Попалась, мышка, — мужской голос звенел от торжества.
Слева и справа радостно улюлюкали посетители таверны, предвкушая интересное зрелище.
Они кричали, скандировали, топали ногами и стучали кружками по столешницам, расплескивая вокруг пену.
Я не знала, что со мной хотят сделать, но догадывалась: ничего хорошего.
И будто в ответ на мои мысли вновь раздался этот мерзкий ликующий бас:
— Придется тебе, гадина, ответить за мои испачканные штаны. И за эту проклятую капусту на лице. За то, что унизила меня перед друзьями. Надеюсь, ты будешь ласковой.
Громила хрустнул суставами, разминая руки.
— На помощь! — заорала я, и пианист принялся остервенело долбить по клавишам, пытаясь музыкой заглушить мой крик, чтобы никто снаружи его не услышал.
Чебурашка приближался, скаля желтые кривые зубы.
Мужик в шапке загораживал собой дверь.
Посетители вокруг гоготали.
Помощи ждать было неоткуда.
Вдруг на краю зрения что-то сверкнуло. Хлестнул в воздухе золотистый хвост. Лунет! Под потолком хлопнуло. И на голову мужика в шапке обрушился поток коричневой зловонной субстанции.
В ноздри шибанул крепкий запах навоза.
— Фу-у-у, — раздалось со всех сторон.
Пока жертва коровьих лепешек не опомнилась, я сиганула к двери и выбежала на свежий морозный воздух.
И лицом к лицу столкнулась с румяной запыхавшейся Люсиль.
— Что ты тут делаешь? — я схватила ее за руку, и вместе мы рванули по узкой, протоптанной в снегу тропинке вдоль проезжей части.
— В-в-вы… вылезла через окно, — с трудом, задыхаясь, прохрипела она. — Через… через окно своей спальни.
Ну молодец. Я ее, значит, жду, все беды на свою пятую точку собираю, а она, акробатка такая, через окно.
Что ж, стоит признать, и правда молодец. Но почему не предупредила, что собралась заняться домашним альпинизмом?
Позади распахнулась дверь таверны, и в спины нам полетел поток отборных ругательств. Не знаю, преследовали нас или нет. Кровь шумела в ушах, мне мерещился звук погони, но, возможно, его рисовало мое воображение. Я не оборачивалась, опасаясь потерять в скорости.
— Смотри! — заорала Люсиль.
