Я аккуратно скатился вниз с телом, потом немного прошли вниз по ступеням и я остановился.
— Подождите. Нужно кое-что сделать.
Гус и Кира переглянулись, но ничего не сказали.
Я аккуратно положил свёрток на ступени, перелез через перила, спрыгнув на камни, отошел подальше и начал расшвыривать пинками тонкий слой снега и камни. Я помнил, что кинул топор Барта куда-то сюда, но в точности до метра определить место не мог.
Провозился я минут десять, топчась по кругу и увеличивая радиус. Уже начал сомневаться, что найду хоть оружие, когда вдруг заметил блеск железа чуть в стороне — немного не там, где ожидал.
Я поднял топор и провёл ладонью по древку, очищая его от снега. Вспомнился день, когда мне пришлось драться с цзянши.
Вернувшись на тропу, я подошёл к Гусу и протянул ему топор.
— Держи. Если я понесу брата и свое копье, я не смогу тащить еще и топор.
Гус нахмурился, взяв оружие в руки.
— Это Барта?
— Да.
Я рассказал о случившейся драке Гусу после одной из тренировок.
— Всё ещё не могу поверить, что ты остался жив.
— Он решил поиграть с едой, — ответил я сухо.
Но Гус покачал головой.
— Я уверен, что Барт тебе не поддавался. Может быть он осознавал, во что превратился, и закончил своё существование, убившись об тебя?
Я замолчал на мгновение. Эта мысль меня не посещала.
— Не уверен, — наконец сказал я.
— А ты подумай. Возможно, он как раз понимал, кем стал, но сделать с этим ничего не смог.
Я пожал плечами. Размышления о той драке сейчас казались мне неуместными.
— Нам лучше вернуться в город до наступления ночи, — напомнила Кира. — Давайте поторопимся.
— На следующий день после фестиваля будет аукцион, — сказал Гус рассеянно. — Если хочешь, я проведу тебя в Золотой квартал и сведу с распорядителем. Ты можешь продать топор и без аукциона, но в лучшем случае заработаешь только половину от стоимости оружия.
Я кивнул.
До города мы добрались уже в сумерках. Ворота все еще были открыты и на дороге толпились люди — торговцы с повозками, крестьяне с открытыми телегами, полными корзин с овощами и фруктами.
Но стоило нам приблизиться к толпе, как разговоры начали стихать. Люди оборачивались на нас и косились на свёрток. Кто-то что-то шептал соседу на ухо, кто-то просто отворачивался. Смех смолкал. Мы проходили мимо людей и те прекращали переговариваться, наступала напряжённая тишина.
Мы дошли до ворот. Стражник записал нас, спросил насчет тела и, достав другую книгу, нашел нужную строку и вычеркнул из нее имя.
