— Уходите! Вас здесь быть не должно! — начал он громко возмущаться. — Как вы вообще проникли сюда?
Я ухватил слугу за воротник, оставляя грязные пятна на чистой ткани, и впечатал спиной в стену. Мельком удивился, с какой легкостью у меня это получилось.
— Закрыл рот, — спокойно сказал я. Сил на эмоции уже не было. — Где Самир?
— Он пошёл проверить ба-аню, — проблеял слуга.
Дрожа всем телом, старик указал на небольшую постройку неподалёку. Из трубы подымался слабый дымок, разнося по округе запах древесного дыма.
Я отпустил слугу и быстро пошагал туда.
Дверь была заперта, но Самир открыл, стоило мне затарабанить кулаками о дерево. Изнутри пахнуло влажным теплом.
— Ты… Но что… Эй, я не разрешал тебе входить!
— Плевать, — отрезал я, закрывая за собой дверь.
Самир хотел снова возмутиться, но осекся, увидев мое грязное лицо, синяки и кровь на одежде."
"— Мама отравилась, — сказал я прямо, после чего без остановки рассказал, что произошло. Про нашу с ней прогулку, про взрыв и про то, что было потом.
Многое он наверняка знал и сам, но вряд ли предполагал, что пострадала и наша мать.
По мере рассказа лицо брата бледнело. Стоило мне закончить, он сорвался на крик:
— Ты потащил её в самый центр! Это ты виноват!
Вместо ответа я окутал кулак защитной пленкой и саданул в стену бани. Постройка задрожала, а на бревне осталась едва заметная вмятина.
— Закрой рот и задумайся о важном: о жизни матери. Посчитай навскидку, сколько ты можешь дать мне денег на ее лечение.
Затем — поднапрягись, и посчитай снова, только в этот раз прими во внимание, что ты можешь продать, где ты можешь ужаться, извернуться, у кого взять в долг, у кого вымолить деньги, и скажи, что ты можешь дать мне два золотых. Я жду.
Самир замолчал на мгновение, а потом опустился на лавку у стены и закрыл лицо руками.
— О Ками! Ты вообще знаешь, что дедушка Пирий взял с меня слово: если я помогу хоть чем-то маме или тебе, пока ты с ней живешь, всё будет кончено? Он вывел меня в люди с этим условием, понимаешь⁈ Моё дело, моя семья — все это держится на его милости! Я уважаю и люблю маму, но дедушка…
— Ты сейчас ставишь свои деньги и положение выше матери, правильно?
Самир поднял на меня глаза, полные слез.
— Да! Да! Потому что это шесть жизней против одной! Моя жена, моя дочь, слуги, все они зависят от моей работы!
— Задумайся о нашей матери, идиот, — процедил я. — Ты можешь помочь мне втайне от него. Мне нужно всего два золотых.
