Холодный воздух двора сразу же ударил в лицо."
"С черного неба все еще лил дождь.
Рядом со входом стояла рогатина. Пальцы сграбастали влажное древко и я почувствовал себя увереннее. Всего лишь грубый кусок металла на длинной палке, а все лучше, чем встречать гостей с пустыми руками.
Я направился к калитке, но дойти до нее не успел.
Во двор вошли двое: купец и его охранник. Даже в полумраке их лица выделялись болезненной бледностью, а по щекам и подбородкам стекали капли дождя. Их глаза блестели лихорадочным огнём.
Я остановился на месте, крепче сжав рогатину.
— Что вам нужно?
Купец шагнул вперёд. Крупное лицо исказилось в гримасе раздражения.
— И ты еще спрашиваешь, мелкий ублюдок⁈
— Целитель пошёл сюда по просьбе мастера Линя из секты Тьмы, — добавил я, надеясь, что упоминание секты добавит веса моим словам.
— Что ты несёшь, сопляк? Какой ещё мастер? Что ты мне тут на уши вешаешь? — Купец облизнул пересохшие губы и бросил быстрый взгляд на охранника. — Не знаю, как ты его выманил, но если надо, мы вытащим его оттуда насильно или заставим осмотреть нас прямо здесь!
Его голос был резким, истеричным.
Охранник молчал, но его рука уже лежала на рукояти меча. Я видел его напряжённые пальцы и понимал: эти люди пришли не просить целителя о помощи. Они пришли ее требовать.
— Хотите подраться? Двое на одного, как вы любите?
— Это само собой, — прохрипел купец. — Аваст, покончи с мальчишкой, а я посмотрю, где целитель, и если он лечит кого-то, заставлю переключиться на нас. Трупом больше, трупом меньше…
Охранник обратился в объемную тень — ту самую, которая как-то защитила меня от Ларна.
Тень с безумной ловкостью рванулась ко мне, играючи перехватила и сломала рогатину и отбросила меня ударом когтистой лапы. Под когтями едва не лопнула защитная пленка, резерв энергии в груди стал меньше, а сам я отлетел, как игрушка. Секунду спустя лезвие рогатины просвистело надо мной, пробило забор и прозвенело, скользя по камням мостовой.
Я поднял голову.
Охранник снова принял человеческое обличье и согнулся, опершись руками в колени, будто это действие выпило все его силы.
А купец шел к двери дома. И я уверен — если дойдет, он убьет мать и заставит целителя вылечить его и охранника. И будет жить дальше.
Безнаказанный.
Довольный.
Я не помню, как закричал, заорал, как зверь. Словно вся боль, ярость и отчаяние, накопившиеся за эти дни, собрались в один момент и прорвались наружу. Голос сорвался почти сразу, но я продолжал орать, захлёбываясь воздухом.
