Кажется, полученное ускорение на горке дало мне небольшую фору во времени — они не догонят меня на лестнице, но отбежать от подножия я успею недалеко. Они бежали быстрее, чем я ожидал, ловко переставляя костлявые ноги. Минуты через полторы первый скелет будет здесь.
Справиться с тремя противниками я не мог. Но что, если их будет двое? От двоих можно убежать. А если вовсе — один? А может, получиться убить сразу троих?
У меня был туз в рукаве — заклинание «Кражи памяти». То, что я прежде ни разу не использовал… и, наверное, не использую на людях из-за собственных принципов.
Но что если заклинание действует не только на людей, но и на Цзянши? Если они в достаточной мере сохранили разум, то может и сработать. Никаких светлых чувств к тварям я не испытываю.
Я повернулся к приближающимся скелетам, на секунды взглянул в их пустующие глазницы. Слова древнего заклинания сорвались с моих губ в хриплом шёпоте — вырвался из горла словно ржавый нож, царапая изнутри. С каждым произнесённым слогом воздух вокруг становился гуще, а время медленнее.
Скелет, бежавший первым, застыл на месте. Его череп дёрнулся, как будто некто невидимый позади схватил его за отсутствующие волосы. В пустых глазницах на мгновение вспыхнул огонь — мертвый, голодный.
На последнем слоге заклинания мир вокруг замер. Я не мог пошевелиться, не мог воспользоваться этим состоянием иначе, как в рамках заклинания.
А потом я почувствовал холодный поток чужой памяти, разворачивающийся передо мной в трех ярких образах.
Воспоминания. Даже не навыки — до них, видимо, скелет не дорос.
А может, слишком давно был живым и все утратил.
Меткий удар копьём. Чёткое движение, смертоносное и точное. Воспоминание о том, как лучше пробивать доспехи и плоть.
Беззвучный шаг. Воспоминание — как двигаться, чтобы снег под ногами не издавал ни звука.
Мертвая охота. Инстинкт выслеживать живых, чувствовать их слабость и страх."
"На меня обрушился водопад образов. Я одновременно и стоял на ступенях, и шагал по снегу, сжимая копье костяными пальцами.
Пытался преодолеть чудовищную головную боль и обдумать выбор, и вспарывал ржавым копьем горло человека, посмевшего подпустить меня на расстояние удара. Пытался вырваться из состояния застывшего времени, и смотрел, как человек поднимается на ноги, но уже не живой, а свой.
У меня не было сил и разума, чтобы выбирать осознанно. Образы погребали меня под собой, поэтому я, как утопающий, схватил первое попавшееся: меткий удар копьём.
Поток знаний хлынул в меня.
