"
"— Твой отец зарабатывал поиском древних артефактов, и у него получалось довольно неплохо. Настолько неплохо, что лучше бы он занялся другой профессией. Это и привело к конфликту между Пирием, твоим дедушкой, и Броном. Для остального города и знати причина ссоры была такой: Пирий презирал Брона за его происхождение и недолюбливал его авантюрную профессию. Он считал, что союз меня и такого человека, как Брон, унижает всю семью. Они долго ругались, постоянно спорили, пока их ссора не приняла неприличный размах: убийство Брона на дуэли и отречение от меня и внуков — это способ «очистить» честь рода.
— А это не так?
— Есть и второй вариант. На самом деле твой дедушка жаден до денег и власти, и очень стар: ему уже девяносто три года. Когда Брон принес домой артефакт Императора, с помощью которого я пыталась излечить тебя, Пирий об этом узнал. Твой дедушка думал, что артефакт может отдалить его старость. Он хотел вынудить Брона продать ему табличку, но Брон не соглашался. Так дошло до дуэли, во время которой все пошло не по плану: вместо того, чтобы припугнуть Брона и показать, что вся его сила ничего не стоит, твоего отца убили.
Я сказала, что перед самой дуэлью Брон успел использовать артефакт, но не успел набраться сил. Твой дедушка, видимо, в это не поверил: с помощью связей он забрал все наше имущество, пообещав вернуть все, если я принесу ему артефакт. У меня остались две припрятанных вещи: глиняная табличка и жемчужное ожерелье, с которым можно было голыми ногами ходить по углям, трогать расплавленный металл и не ощущать жара.
На ожерелье я купила этот дом и пару лет растила тебя и брата. Брон взял с меня обещание передать артефакт Императора наиболее достойному сыну, но я все не могла выбрать более достойного из вас.
Слова про «не могла выбрать более достойного» в этой ситуации прозвучали уничижительно. Зная характер Саммера и нахлебнический образ жизни Китта… н-да.
Получается, она до последнего не выбирала, и если бы не та драка, которая отправила Китта на местные небеса, он мог ничего не получить.
Но я находился при смерти, а у мамы был бы артефакт, который едва ли из мертвых не возвращает. Понятное дело, что она не думала насчет обещаний и не оценивала, кто из нас лучше.
А еще я заметил, что мама не произносит слово «отец» в отношении деда.
— А сколько в том, что я жив, заслуги целителя?
— Не знаю, — пожала плечами мать. — Но знаю одно — если бы после того, как тебя избили, ты встал на ноги без целителя, тебя бы заметили.
