Переступая очередную лужу, я услышал свист впереди. Пронзительный, наглый и до боли знакомый.
Сердце неприятно сжалось, чуть ли не на рефлекторном уровне, но я выпрямил плечи, загоняя поглубже страх, доставшийся от Китта. Обуздал порыв дернуться и бежать.
Из тени переулка выступил Асура. Парень казался выше и шире, чем мне казалось. Или так работал глубоко выученный страх?..
Его взлохмаченные черные волосы спадали на лоб, а в глазах плясал дерзкий и злорадный огонёк. На поясе красовался изогнутый кинжал в потёртых ножнах — скорее для вида, чем для дела, но всё же что-то новенькое.
Обычно ему хватало кулаков — они уже не раз отправляли Китта к лекарю.
— Вот ты и попался, — Асура ехидно оскалился. — Прячешься от старых друзей? Ты видимо забыл, что должен развлекать нас?
За спиной у Асуры появились ещё две тени. Гарт и Лем, объединённые с Асурой по интересам и необычайной склонности к жестокости. Память услужливо и опасливо выдала информацию по каждому. Гарт долговязый и сутулый, всегда с грязными руками, изгрызенными ногтями, однако руки его жилистые и крепкие, как плети — бьют больно.
Лем коренастый и молчаливый, но с удивительно холодным и непроницаемым взглядом. Бьет не слабее.
Оба приспешника не спеша обошли меня с обоих сторон и остановились позади, перегороди путь к отступлению. Правда, не учли, что я легко могу уйти по крышам, а вот под их весом черепица треснет.
Я сделал глубокий вдох, отгоняя навязчивый страх, который пытался сковать волю и тело.
Старый Китт уже давно бы дал дёру, и не факт, что оторвался бы.
Или — кинулся бы в драку первым, бессмысленно и проигрышно; потом опять синяки, шрамы, лекари и плачущая мать.
— Не помню, чтобы соглашался кого-то развлекать, — говорю спокойно.
Злобный подросток рассмеялся, громко и по-издевательски.
— Слыхали⁈ «Не помню» — передразнил Асура, гримасничая перед своими шестёрками. Те захихикали в ответ, словно гиены. — Ты же слабак, Китт, а для слабаков правила придумывают сильные. Теперь для тебя действует новая обязанность, понял?
— Чего ты хочешь? — все еще спокойно поинтересовался я.
— Помочь тебе, конечно! — воскликнул гаденыш. — Таким слабакам, как ты, надо помогать признать свою слабость. Помнишь, как ты каждый раз нагло бросался в драку, думал, что можешь дать какой-то отпор? Я хочу выбить из тебя это, хочу помочь принять тебе твое положение. И для начала ты встанешь на колени и попросишь прощения за наглость, прям там, — Асура ткнул пальцем на грязь посреди улицы.
