— Ты должен быть на тренировке стражников! Ты понимаешь, что с тобой сделает отец⁈
Асура остановился в нескольких шагах от неё и поднял взгляд.
— У меня были дела поважнее, — ответил он тихо, но твёрдо. — И ты ему ничего не скажешь, поняла?
Мать вздрогнула, слова Асуры хлестнули её не хуже бамбуковой трости. Её руки задрожали сильнее, она приблизилась к сыну.
— Что это значит? — её голос стал ещё выше и громче. — Ты как разговариваешь с матерью, а⁈
Асура отвернулся, словно мать была для него пустым местом.
— Лучше займись домашними делами, — бросил он через плечо.
Мать замерла на месте, её лицо исказилось от бессилия. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Через несколько секунд она развернулась и поспешила обратно в дом, захлопнув дверь так сильно, что стекла в окнах задребезжали.
Асура остался во дворе один. Некоторое время просто стоял неподвижно, глядя вдаль. Потом медленно сел на ступеньки крыльца и уткнулся лицом в ладони.
Время тянулось невыносимо долго, тело уже порядком затекло, но я замер в одной позе, будто ожидая развязки.
Не зря.
Входная дверь с грохотом распахнулась, и во двор вышел мужчина: огромный, широкоплечий, с массивными руками, которые выглядели так, будто могли сломать дерево напополам. Его лицо было грубым, с тяжёлым подбородком, покрытым щетиной. Глаза горели злостью.
А вот и отец Асуры.
Мужчина грузно пошагал к сыну.
Подросток замер, словно пойманный зверёк. Его плечи подались вперёд, он сжался в комок, будто пытался стать меньше, незаметнее.
Но взгляд отца уже был устремлён на него. И этот взгляд был полон презрения.
— Где ты был⁈ — рявкнул мужчина так громко, что мне показалось: стены дома вздрогнули.
Асура вскочил на ноги и попятился, спотыкаясь о ступеньки. Его лицо побледнело до мелового оттенка. Он попытался ответить что-то невнятное, но слова застряли в горле."
"— Я… я был… — начал он, но голос его дрожал так сильно, что фраза оборвалась.
— На колени! — прорычал отец.
И Асура упал. Без колебаний.
Просто рухнул на колени перед ним и сложил дрожащие ладони перед собой, будто в молитве. Слова сорвались с его губ скороговоркой.
— Папа-только-не-бей-только-не-бей-пожалуйста…
Я видел, как его плечи трясутся от страха. А потом заметил пятно на его штанах. Оно начало расползаться всё шире и шире. Он обмочился прямо перед отцом.
Мужчина остановился на мгновение и смерил сына взглядом настолько полным презрения и отвращения, что мне самому стало не по себе.
