— За такое время проценты набежать не могли!
Здоровяк щёлкнул ногтем по деревянной балке и наша лачуга снова застонала.
— А вот наш наниматель уверен, что могли, — сказал он с издёвкой. — Не может же нам врать столь уважаемый человек.
Мать нахмурилась и ответила:
— Так может, вы вернётесь к своему работодателю и уточните, не ошибся ли он?
Здоровяк оскалился:
— Женщина, пойми: я могу разнести здесь всё за минуту. Единственное, что ты успеешь за это время сделать — выбежать с мальчишкой во двор и смотреть, как твой дом рушится.
И ничего мне за это не будет! Так что не гневи меня. Давай деньги!
— У нас нет денег, — покачала головой мать. — Всё, что у нас есть, вы видите сами.
Мелкий разбойник хмыкнул и высморкался прямо на пол. В этот момент мне захотелось сломать ему пальцы, но здравый смысл и осознание, что если даже я каким-то чудом это сделаю, меня убьют, а с матерью сделают бог знает что, удержали меня от этого глупого поступка. Я понимал, что даже подбежать к нему или коснуться его у меня бы не получилось — если только он сам этого не захочет.
— Тогда мы заберём всё, что найдём! — сказал мелкий разбойник и достал из-за спины сложенный мешок.
— Эй! — окликнул я его.
— Да, пацан?
— Зря вы это делаете.
— Как скажешь, пацан. А пока — постой в уголке.
На этот раз мы действительно ничего не могли сделать. Улыбаясь, здоровяк расставил руки и оттеснил нас с матерью в дальний угол дома, не обращая внимания на мои попытки устоять на месте — против него я был не сильнее котенка.
Из угла мы смотрели, как мелкий разбойник с ужасающей скоростью проносится по нашей кухне, собирая всю еду в мешок.
После того как они ушли, у нас дома не осталось ни специй, ни круп.
Обычно в это время мама уходила на работу, но сейчас она села на табуретку, привалившись к спинке так, словно у неё больше не осталось сил. Она опустила руки и смотрела в одну точку.
— Когда я просила соседей донести тебя до целителя, я даже подумать не могла, что он окажется настолько… — голос мамы дрогнул.
— Что счёт за твоё лечение будет настолько неподъёмным. И тем более я не рассчитывала, что они опустятся до того, чтобы забирать еду у бедняков. Никто прежде не опускался до такого. Никто…
Я молчал. Мне нечего было сказать: мы влипли, и нам нужно было придумать выход из ситуации.
Тогда мама посмотрела на меня с той же самой безнадёжной тоской во взгляде и произнесла:
— Ты должен сходить к брату.
Это было совсем не то, что мне хотелось услышать.
