Когда приехал с работы Валерий, от Вариного торта «Мичуринский», увы, остались на тарелке лишь яблочные семечки, а в бутылке из-под «Цинандали» бойко резвилась муха. Главная заслуга в этом принадлежала Виссариону, естественно, с участием сестер. Но у Валерия, к удовольствию всех, оказалась в письменном столе «заначка», как он выразился. Он прошел в свой кабинет и вернулся с бутылкой армянского коньяка. Виссарион бурно обрадовался, потер ладонью о ладонь, плотоядно пососав губы, с усмешкой воскликнул:
— Вот это подходящий нарзан!
После ужина смотрели очередной матч хоккея, передававшийся по телевидению из Москвы, и Виссарион засиделся допоздна.
А на другой день был выходной, и Виссарион снова пожаловал.
— Варенька, есть билеты в кино. Идет изумительный фильм «Развод по-итальянски». Двинулись?
Варя заколебалась. Оказаться снова в положении осинового чурбака ей не хотелось, но и упустить такой фильм она не могла. Надя, да и Валерий принялись уговаривать ее.
— Сходи, Тростинка, такие фильмы обычно больше трех дней не показывают.
И Варя пошла.
В кинотеатре было тепло и душно. Вентиляция, вероятно, не работала, а в зале в течение дня состоялось уже пять сеансов. Начинался шестой."
"Виссарион зашуршал «молниями» и скинул свою куртку, посоветовав и Варе снять пальто. Почему-то именно теперь Варе припомнился тот памятный сеанс, когда Мишка Огурцов позволил себе непозволительное. Варя скатала свое пальто и, обняв сверток, намертво прижала его к груди. Но тревоги ее были напрасны.
Виссарион поворочался, покряхтел, пошуршал своим заграничным одеянием и успокоился до конца сеанса. Даже ее руку не взял. Сидел как вкопанный.
«Видимо, я ему не интересна, не нравлюсь. И хорошо, и замечательно», — решила про себя Варя. Однако чутье подсказывало, что Виссарион неравнодушен к ней. Да и Надя вчера, проводив Виссариона, с сияющим видом шепнула сестре в ухо, так, чтоб не слышал Валерий: «Ну, Тростинка, жутко ты понравилась! Висса сказал мне: «Очаровательное создание твоя сестренка!»
После сеанса Виссарион пошел провожать Варю.
Она попыталась его удержать, потому что от кинотеатра до дома было полтора квартала. Виссарион настоял на своем. Взял Варю под руку и, слегка прижимаясь к ее плечу, повел ее кромкой тротуара.
Самое неожиданное произошло в подъезде. Пользуясь сумраком и тишиной позднего вечера, Виссарион закинул руки на Варины плечи, уставился в ее лицо, зашептал, вращая своими глазами:
— Варенька, вы очаровательное создание.
