— Боевитости тебе не хватает! Вот ты до небес возносил фотокорреспондента, а тебе известно, что он бывший белый офицер, колчаковец? Да его к комсомольской газете на три версты нельзя подпускать!
— О том, что он бывший белый, мне известно…
— Тогда, что же ты тянешь? Почему не выгонишь этого белогвардейского недобитка из редакции?! Или ждешь, когда он подложит газете какую-нибудь антисоветскую свинью?! Дождешься! — голос приезжего товарища наливался силой. И фотокорреспондент не был последней претензией ко мне.
На согнутом листке бумаги просвечивались еще несколько фамилий.
— Сложное дело это с фотокорреспондентом… — попытался я начать свои объяснения.
— Чем же оно сложное? Сознайся, что трусишь ударить по классовому врагу! — приезжий перешел откровенно на крик. Еще миг и он ударит по столу кулаком.
— Калинин ему дал путевку, — сказал я.
— Какой Калинин? Что ты городишь чепуху?"
"— Михаил Иванович Калинин — наш всесоюзный староста. Дело в том, что в его первый приезд в Новониколаевск наш фотокорреспондент сделал любительские фотографии в момент митинга на открытии электростанции.
Снимки очень понравились Калинину, и он сказал: «Передайте спасибо фотографу, он мастер своего дела и привлеките его к газете». С тех пор он печатается во всех газетах и журналах Сибири.
— Калинин же не знал, что он белый офицер…
— Ему сказали…
— И он?..
— И он сказал: «Но ведь теперь белых нету. А кроме того, он перешел к красным добровольно».
Фамилия Калинина явно выбила приезжего товарища из колеи.
Он стал красным, как кирпич, промычал нечто невнятное, но отступать не собирался.
— А вот еще номер! Ты держишь корреспонденткой некую Черную. Она исключена из Ленинградского университета как дочь пепеляевского офицера. И еще вот тут на тебя заявление есть, будто разводишь с ней шуры-муры. Что, это достойно коммуниста?
— Рекомендована писателями… Приходили Глеб Пушкарев, Вивиан Итин, известные в литературе люди. Ей только двадцать лет, а она уже автор книжки рассказов…
— Эка невидаль, автор книжки! Подумаешь, великое чудо! Да посади нас с тобой на хорошее питание, освободи от ответственной работы, и мы намараем что-нибудь похожее на книжку.
Ты линию проводи и поглядывай вокруг позорче! У тебя кто отец-то? Где он? Слушки тоже разные ходят…
— Отец там же, где и был: в деревне, в колхозе с двадцать восьмого года. А в двадцать первом году сам был председателем сельскохозяйственной и промысловой артели «Дружба» на Васюгане.
