Нестеров попытался дотронуться до своего вещевого мешка, собираясь достать консервы, внести, как говорится, свою долю в ужин, но Калинкина замахала на него большими руками, слегка прищурив глаза, громко и резво сказала:
— И не стыдно вам, Михаил Иваныч? Или вы забыли наше русское хлебосольство?
Нестеров смущенно пробормотал:
— Ну, как знаете. От души хотел…
Калинкина, сделав вид, что не заметила смущения гостя, торопливо убежала в горницу и сейчас же вернулась с портретом мужа.
— Вот он какой был, Перевалов Иван Алексеевич, — подавая Нестерову портрет в деревянной рамке под стеклом, сказала она, не сводя глаз с Нестерова, пытаясь заметить, какое впечатление произведет на него Перевалов.
— Славный молодчага! Кудрявый. И, видать, голубоглазый был, — сказал Нестеров, про себя подумав: «До тебя, Евдокиюшка, далеко ему, как до неба».
— А все ж таки, Михал Ваныч, Дуня во много раз красивше его.
И тогда, а хоть бы и теперь, — гремя посудой, проговорила женщина в белом платке.
— Будет тебе, тетя Груша, конфузить-то меня! — беззлобно воскликнула Калинкина, мимолетно взглянула на Нестерова и чуть склонила голову, как бы в ожидании его слов.
— Согласен с вами, согласен. Хорош Перевалов, а… Евдокия Трофимовна… — Нестеров примолк, помычал, выпалил: — Слов нет, как хороша!..
Калинкина зарделась, глаза ее запылали, строгое лицо вдруг сделалось счастливым и ласковым.
Она старалась сдержать улыбку и не смогла. Вся пылая от горячей волны, которая опалила ее, она соединила свои широкие ладони, растопырила пальцы и уткнулась в них лицом.
Нестеров не ожидал, что его слова вызовут в ней такой сильный отзвук. «Отвыкла здесь, в тайге, среди баб, от мужских похвал», — отметил про себя Нестеров и, желая помочь Калинкиной скорее вернуться в прежнее состояние, спросил:
— А вашего портрета, Евдокия Трофимовна, нет? Того же, разумеется, времени?
— Есть, Михал Ваныч, есть.
Вот уж где раскрасавица-то, — вместо Калинкиной ответила тетя Груша и пошла в горницу.
— Весь альбом принеси, тетя Груша, — вдогонку ей сказала Калинкина и отняла руки от раскрасневшегося лица, ставшего совсем юным, девичьим.
Пока ужинали, не спеша пролистали весь альбом.
