Тут уж, Варюшка, не до разговора. Сыпанули все кто мог в укрытия: кто в блиндажи, кто в окопы, кто забился в кусты…
А когда налет отгремел, помчался я опять на станцию, на армейский склад за снарядами.
Приезжаю оттуда со своим грузом, слышу-послышу, говорят: много убитых в налет. А старший лейтенант, начальник боепитания говорит: «И земляк твой, капитан, командир первого дивизиона тоже убитый. Кричал, говорит, на меня, с кулаками кидался и не знал, что до обрыва пять шагов». Война, Варюшка, война, будь она трижды проклятая…
Варя много раз читала у бабушки Олимпиады Захаровны пожелтевшую бумагу, которая звучала хотя и торжественно, но воспринималась как-то отдаленно, по поверхности сознания.
«Сообщаю, что ваш муж капитан Березкин Петр Тимофеевич пал смертью храбрых в битве за освобождение нашей Родины от фашистских оккупантов».
Никоноркин своим коротким воспоминанием будто погрузил ее в ту тревожную и жестокую жизнь, и ей живо представилась, как наяву, и эта перепалка командиров, и радость, с какой один из них встретил нежданно-негаданно земляка, и весь этот простой и суровый разговор: «Кричал… с кулаками кидался… не знал, что до обрыва пять шагов».
— Непостижимое время! И непостижимые люди! — вслух произнесла Варя слова учителя.
— Чё ты, Варварушка? Чё говоришь? — на миг не понял Никоноркин, но тут же смысл ее слов открылся ему в полном их значении, и он поспешил со своим выводом:
— Вот уж точно, Варварушка. Оглядываешься, вроде там не мы, другие были и не такие, как мы.
А все ж мы были!
Варе думалось, что Никоноркин в своих расспросах поставит теперь точку. Ей самой захотелось посидеть молча, подумать, побыть в состоянии тихой кручины, которая поднялась в ее душе после того, как услышала она о смерти далекого и близкого деда, услышала подробности, вероятно, неизвестные даже бабушке, а может быть, уже забытые ею.
Но тут душевный настрой у них не совпал. Никоноркин не только не хотел молчать — он не мог молчать. Воспоминания о фронте, о тех днях, затаенное ощущение неизбывной радости оттого, что тех вот нет, а он живет, движется, работает, а мог бы ведь, как и они, лежать в сырой земле, будоражили его неукротимый интерес к нынешней жизни, к людям, которые окружали его.
— Значит, ты как же теперь, при ком жительствуешь? — осторожно, чуть скосив на Варю глаза, спросил Никоноркин.
Варя мгновенно поняла, куда он клонит. С год тому назад в семье у Березкиных произошел распад. Варины отец и мать разошлись.
