Статус: все сложно

Всегда комфортней обвинять другого. Но с таким подходом ничего не выйдет. А я почему-то ясно осознала, что хочу. Его хочу, жизнь нашу совместную опять хочу, кофе пить по утрам хочу, засыпать вместе и делиться новостями. Нет, не вернуть прошлом, а попробовать еще раз.

Глеб вглядывается в меня. Я улыбаюсь и делаю виноватое лицо. Может, если я сдвину бровки домиком, он сжалится?

Покрываю поцелуями его лицо. Они короткие, но я вкладываю всю нежность в них, что плещется внутри у меня. Ее много, и она льется через край.

Спускаюсь ниже. Тонкая кожа на шее, что хочется провести языком, почувствовать ее вкус. Отдаленно улавливаю нотки сладкого и тяжелого сандала. Так странно, сколько себя помню, у Глеба не менялся аромат. Он словно сроднился с ним, впитался в кожу настолько, что даже не пользуясь этим парфюмом, можно уловить эти ноты.

Спускаюсь ниже, целую грудь, там, где сердца. Кожа горячая, огненная, будто внутри разгорается пожар. Мои губы начинают полыхать от контакта с ней. Облизываю их и смотрю в глаза, которые темнеют с каждым моим касанием.

Опускаюсь еще ниже. Кожа живота, а под ней стальные кубики. Как-то давно я хотела обвести их языком, почувствовать их твердость. Сейчас появилась превосходная возможность.

Солоноватый вкус кожи, но потом на языке остается легкая горчинка и сладость. Глеб цепляет меня за подбородок. Между нами натягивается нить. Она связывает нас, и хочется верить, что с каждым таким поцелуем она становится прочнее.

Он смотрит на мои губы, которые слегка приоткрыты.

– Спускайся ниже, – голос низкий, вибрирует.

Прокладываю дорожку вниз, останавливаюсь у резинки трусов. Руки немного потряхивает. Я делала минет один раз в жизни. Глебу. Это было давно, целую вечность назад. А сейчас при ярком свете я должна буду повторить то, на что и так долго решалась.

Всматриваюсь в него.

Спускаю боксеры. Но посмотреть на его член все еще боюсь. Какое-то нелепое стеснение. Вчера вечером и ночью мы занимались сексом, целовали так, что я готова была взлететь от каждого такого прикосновения, касались друг друга, моя рука уже трогала его член, водила по нему рукой, пальцем очерчивая вены. А стоило опуститься перед ним на колени, позорно отвожу глаза.

– Я не настаиваю, балеринка.